Выбор Клеопатры - Марина Серова

— Это чуть дальше, езжайте по этой улице прямо, мимо не проедете. Только вас, наверное, туда не пустят.

— Я все-таки попробую прорваться. Понимаете, Агнесса, я не могу уехать в Тарасов, не узнав, каково состояние моей подруги и как скоро она придет в себя.

— Понимаю вас. Танечка, двери моего дома всегда для вас открыты! — с жаром заявила Новинская. — Ночью постучите, и я вам открою.

— Я это учту.

Попрощавшись с дамой и ее собачкой, я поехала в больницу. Недалеко от входа стояло несколько человек, среди которых я узнала доктора-взяточника. Он сделал последнюю затяжку, бросил на землю сигарету и собрался уже зайти в помещение, но я успела вылететь из машины и схватить его за руку.

— Доктор, скажите, как Лена?

— Это опять вы? — с непонятным раздражением спросил врач.

— Да, я.

— Девушка, не волнуйтесь, с ней все будет в порядке. Приходите завтра утром, желательно в часы приема: с девяти до двенадцати. А сейчас вам здесь делать нечего.

Мне пришлось смириться с тем, что в больницу меня не пропустили. В конце концов, я Ленке сейчас ничем помочь не могла. У меня были другие заботы, надо было искать Вележева. Я села в машину, закурила и стала размышлять над тем, что дальше предпримет Шурик.

Я не сомневалась, что у него имелся четкий план действий. С какой дьявольской расчетливостью он использовал Ленку! Пригласил ее сюда, вроде как в романтическое путешествие, а на самом деле для того, чтобы она составила ему алиби. Наверняка он заботливо сохранил нужные билеты и сразу же уничтожил те, которые могли изобличить его. Конечно, он не мог предположить, что я буду наводить справки у дежурной по вокзалу, муж которой работает системным администратором, а потому Тамара знает нужные коды.

Конечно, было еще много неясностей. Случайно или нет Вележев повел школьников в лес? Если не случайно, значит, он был как-то связан с Телегиным. Я, откровенно говоря, не понимала, как эти два человека могли найти друг друга, а потому склонилась к мнению, что прогулка по Кумысной поляне была предпринята без всякого умысла. Скорее всего, уже потом, когда географ случайно наткнулся на труп Шорникова и узнал в нем человека, из-за несчастной любви к которому Олеся решилась на самоубийство, в его больной голове стали выстраиваться криминальные планы. Тут еще Элен стала про меня рассказывать…

Мои мысли вдруг приняли иное течение, я озаботилась тем, как Ленка могла звонить Иконцевой, если находилась здесь одна. Может, она заранее ей позвонила или он записал ее голос на диктофон? Кстати, в Ленкином аппарате есть такая функция.

Да, вопросов было много, а главный — где сейчас Шурик? Неужели он все еще бегает по лесу? Внезапно смелая догадка ворвалась в мою голову — поздно ночью он может вернуться в дом. Зачем? Его бегство было спонтанным, если он и успел что-то сделать, так это спрятать Ленку в погреб. Ему наверняка надо забрать какие-то вещи, спрятать улики, в конце концов, проверить, нашли ли «спящую красавицу». Возвращаться в город было крайне неосмотрительно. Пожалуй, у учителя географии оставался только один выход — пуститься в кругосветное путешествие. Вопрос только в том, какой вид транспорта он изберет.

Я поехала обратно. Только в этот раз пришлось оставить «девятку» подальше от дома, чтобы она не спугнула Вележева. На улице уже практически никого не было, да и свет в большинстве окон потух. Только я, ночная странница, месила грязь и слушала, как на мои шаги отзываются дворовые собаки.

Разумеется, в дом Вележева я собиралась попасть тем же путем, что и в прошлый раз: через окно. Собиралась и попала. Воспользовавшись фонариком Агнессы, который случайно остался у меня, я проверила все помещения и удостоверилась, что Вележев сюда еще не возвращался. Заодно нашла в шкафу кое-какие Ленкины шмотки — куртку, шарфик, сумку и даже черные полусапожки, видимо, она купила их в каком-нибудь магазине неподалеку от вокзала. Вероятно, Шурик второпях убрал с глаз Ленкины вещи, но забыл про тапочки и косметичку.

Я села на тахту, достала из сумки наручники, положила рядом и стала ждать.

Желудок сводило от голода, безумно хотелось курить, но я терпела. Примерно через час ожидания меня пробила дрожь, нет, не нервная. В доме на самом деле было прохладно. Перед тем как убежать, Вележев выключил газовый котел. Мне пришлось разогревать себя физическими упражнениями. А потом я даже не побрезговала съесть овсяное печенье, дабы заморить червячка. Потом я снова села на тахту, закрылась одеялом и стала самоотверженно бороться со сном.

* * *

Я проснулась от того, что кто-то с элегантностью слона хозяйничал на кухне — гремела посуда, падала мебель. Однако света там не было. Мне стало ясно, что Вележев зашел в свой дом через дверь и первым делом сунулся на кухню. Нащупав наручники, я тихонько взяла их, сунула за ремень и на цыпочках пошла к двери.

Мы столкнулись с Шуриком в дверях, но если я такое еще могла предвидеть, то для него наличие в доме посторонних должно было стать полной неожиданностью. Однако он не растерялся, а сразу пошел на меня. Я отскочила чуть в сторону, а в следующий момент перехватила его запястье и стала выворачивать руку. Вележев уронил на пол склянку с какой-то жидкостью, которую держал как раз в этой руке. Брызги попали мне на ноги, но всю опасность этого я осознала только тогда, когда в нос ударил запах бензина. «Сволочь, он хотел поджечь дом», — быстро сообразила я и стала выкручивать ему руку. Вележев только скулил, как собачонка, а потом вдруг обмяк и стал оседать на колени. Я выпустила его руку и прижала учителя к полу. Я хотела применить один из своих приемов, но Вележев щелкнул зажигалкой, и тут же вспыхнул огонь.

Конечно, я дала Шурику ребром меж нужных позвонков и отшвырнула его в сторону, но огонь начал интенсивно распространяться по паласу, облитому бензином. Я метнулась вперед, намереваясь схватить с тахты ватное одеяло и накрыть им огонь, но вспомнила про бензиновые пятна на джинсах. Сгореть заживо мне совсем не хотелось. Пришлось использовать то, что нашлось на кухне. Первым в ход пошел злосчастный коврик, которым был накрыт затвор погреба. Я стала отчаянно сбивать им языки пламени, но огонь распространялся все дальше. Я снова бросилась на кухню, увидела почти полное ведро воды, схватила его и вылила на огонь. Весь он все же не погас. Пришлось пустить в ход одеяло с тахты.

Я боролась с огнем в одиночку почти полчаса. И мне удалось-таки потушить пожар. Вележев все это время лежал без сознания в стороне. Пока он не очухался, я подняла с пола наручники и надела их на запястья учителя.

— Мразь! — с чувством бросила я ему в лицо, выпрямилась и отошла в сторону.

Наконец Вележев очнулся и сел на пол в углу кухни. Он беспомощно плакал. Я выключила свет, приоткрыла окно, потому что от гари было трудно дышать, и села на табурет.

— Ну что, Александр Ильич, поговорим?

— Я не буду с тобой разговаривать, — выдавил из себя мой пленник. — Я больной человек, и мне нужен врач.