Господин Икс - Алексей Макеев

На улице шел дождь, куртку я оставил в автомобиле, а потому, чтобы не промокнуть, припустился через двор. О том, чтобы заглянуть в сарай и посмотреть, как себя чувствует связанный Хрящ, даже не подумал. Пусть о нем заботится его кореш Грант. В кармане зазвонил мобильный телефон, но я не стал доставать его, выскочил через калитку, промчался до конца улицы, где стоял автомобиль, пикнул сигнализацией и, только влетев за руль, достал мобильник. Звонила Ангелина.

— Игорь, ну где ты? — взволнованно спросила девушка.

— Да так, сыскными делами занимаюсь, — отмахнулся я.

— Назови адрес, я к тебе приеду.

— Я далеко от Москвы, — ответил я, завел двигатель автомобиля и двинулся прочь, подальше от дома матушки Гранта, опасаясь, как бы развязанный Хрящ не пустился бы за мной в погоню, желая взять реванш за набитую мною физиономию. — Ты не волнуйся, Ангелина, все будет в порядке. Вышел я на этого Стрельца, еду на встречу с ним. Дело об убийстве адвоката Крутькова близится к развязке.

— Ты осторожнее там, Игорь! — секунду помедлив, сказала девушка.

— Постараюсь, — пообещал я и отключил мобильный телефон.

Забив в навигатор необходимый мне адрес, стал следовать указаниям механического женского голоса. Ехать пришлось долго, примерно в течение часа. В двадцать два десять прибыл на место. Алябьево было глухоманью, разумеется, относительно Подмосковья. Деревушка располагалась на холме, и я, съехав с центральной дороги, стал подниматься по грунтовке, раскисшей от дождя, на бугорок. Поплутав среди домиков, выехал к нужному и припарковался рядом с ним. Дождь уже почти перестал, и я, не надевая куртки, вышел из машины и приблизился к забору дома Стрельца.

Потемневший от времени сруб с верандой в ночи казался черным. Время было еще не позднее, и если в соседних домах горел свет, то в доме Стрельца было темно. Я уж было расстроился, решив, что проделал такой путь напрасно — Стрельца нет дома. Хотя кто знает, возможно, Стрелец ранняя пташка и видит уже десятый сон в обнимку с какой-нибудь марухой. Кнопки звонка на калитке не было, звать Стрельца я не стал, чтобы не поднимать шум, хотел, если он действительно спит, застать его врасплох, а потому перемахнул невысокий, метра полтора, забор. Пройдя по бетонной дорожке к дому, остановился и прислушался. Было тихо. Крыльцо у веранды отсутствовало, лишь козырек с полметра и одна ступенька. Я толкнул дверь, она открылась. Решимости мне не занимать, частенько приходилось пробираться по роду своей работы и в дома, и в офисы, и в квартиры, влезать в них через окна, потому я, не колеблясь, ступил на веранду. Опасаясь во мраке налететь на какой-нибудь гремящий предмет типа тазика, помойного ведра или ведра с водой, постоял немного, дожидаясь, когда глаза привыкнут к темноте, затем двинулся к двери в дом. Она поддалась мне, когда я потянул за ручку. Вошел в дом, остановился и снова прислушался, однако стояла гробовая тишина, ничто не выдавало присутствия в доме человека. Включил фонарик, осветил окружающее меня пространство. Почти тот же интерьер, что и в доме Гранта: печь, диван, стол, стулья — все старенькое, разбитое. Освещая фонариком путь, двинулся осматривать комнаты. Надо сказать, Стрелец жил безалаберно — в комнатах не прибрано, кое-где валяются бутылки, слой пыли, разбросанные вещи. Можно, разумеется, сделать скидку, что, мол, холостой мужик, дом без женской руки, но я считаю, это не оправдание, я тоже живу один, однако в квартире у меня чистота и порядок, все лежит на своих местах. Хотя, может быть, Стрелец в этом доме время от времени отлеживался, либо скрывался от полиции после своих «славных» подвигов на воровской ниве. Ведь наверняка же не ездил он каждый день за тридевять земель чистить карманы в «Столицу».

В двух комнатах, которые я осмотрел, было пусто, а вот в третьей, едва я ступил в нее, наткнулся на лежащего на полу человека. Теперь прятаться не имело смысла, и я, потушив фонарик, включил в комнате свет. Это была спальня приличных размеров, в которой стояла двуспальная кровать, шкаф, трюмо, все старенькое, еще из прошлого века.

Вот черт, все же не обошлось в этом деле без очередного трупа. На полу лежал Стрелец, тот самый парень, похожий то ли на Ленина в молодости, то ли на Маленького принца в зрелые годы. Он лежал в луже крови, разбросав руки и ноги, запрокинув голову, с застывшими, уставившимися в потолок глазами. На Стрельце надеты джинсы, рубашка и носки, из груди торчал кухонный нож. Знакомый почерк, именно так, если верить словам Ангелины и Анны Налётовой, побывавших на месте преступления, и был убит адвокат Крутьков. И кто ж тебя так, Серега? Я наклонился, потрогал труп. Он был уже остывшим. Делать здесь мне было уже нечего, я поднялся, выключил свет, вышел из комнаты и двинулся к выходу.

Я покинул дом, направился по дорожке к калитке и уже почти приблизился к ней, как вдруг на улицу въехали две машины, остановились у дома Стрельца, и из них стали выходить люди. Черт, чуть-чуть не успел уйти из дома незамеченным. Кто были приезжие, я понятия не имел, в темноте разглядеть их было трудно, но попадаться им на глаза выходящим из дома, где лежит труп, мне не хотелось. И тут стало понятно, кто прибыл, потому что раздался очень хорошо знакомый голос Гранта.

— Он еще здесь, Хрящ! Вот его машина.

Голос с хрипотцой злорадно ответил:

— Отлично! Выясним, что за частный сыщик разнюхивает про нас, заодно и поквитаемся.

Идти напролом через спешащую к калитке толпу смысла не было — затопчут, к чертовой матери. Бежать через огороды с раскисшей почвой бессмысленно — увязнешь через несколько метров. Оставался один путь — обратно в дом, и я, развернувшись, рванул по бетонной дорожке назад.

— Вон он! — разглядев мою персону, мчащуюся по дорожке, закричал кто-то из приехавших.

За моей спиной раздался треск, а затем топот, очевидно, толпа вломилась сначала в калитку, а потом помчалась следом за мною. Я влетел в дом, в темноте пронесся по комнате, ворвался в спальню, помня расположение трупа, перескочил через него и кинулся у окну, рассчитывая выскочить в него и уйти через задний двор, ежели мне повезет и он имеется. Сзади загрохотали шаги, люди ворвались в дом — кто-то уже влетел в двери, споткнулся о труп, упал, чертыхаясь. Я в это время успел распахнуть окно и выпрыгнуть наружу. Задний двор и ход через него имелся, и мне бы повезло уйти, если бы из-за двух углов дома не выскочили четыре мужика и не рванули по отмостке к окну. Нападавшие были не дураки, часть из них вломилась в дом, а часть обежала его. Я прыгнул мужикам прямо на головы. Я размахивал руками как ветряная мельница, бил кулаками все, что попадало под них, не щадя ни рук своих, ни голов противника. Но и мне было несладко. Удары сыпались со всех сторон, я даже не успевал увертываться, да и не до этого было — силы слишком не равны, а тут еще зажегся в спальне свет и с воплем: «Он Стрельца замочил!» — из окна выпрыгнул еще один бандит, затем еще один… В общем, вспоминать без содрогания о той драке я до сих пор не могу. Меня, бедолагу, избили, заломили за спину руки, затем протащили вокруг дома и впихнули в двери. Все это банда проделала, науськивая друг друга на меня и пиная мое бедное тело. Затем меня, грязного и окровавленного, впрочем грязные и окровавленные были и те, кто дрался со мною в огороде на заднем дворе, проволокли по комнате и втащили в спальню, где лежал труп Стрельца. В комнате сразу стало тесно от набившихся в нее людей Гранта. Лежать в ногах у них было унизительно, да и неприятно, учитывая, что в нескольких сантиметрах от меня лежал труп то ли Ленина в юности, то ли Маленького принца в зрелые годы. Я попробовал подняться, но Хрящ с видимым удовольствием врезал мне по ребрам, заставив вновь улечься, а Грант сказал, тыча в меня пальцем: