Ты его не знаешь - Мишель Ричмонд

Дора поймала мой взгляд и постучала пальцем по зубам. Сие означало, что у меня самой на зубах помада. Я поспешно прошлась по ним языком.

— Маленькое дежа-вю? — ухмыльнулся Майк.

Все прекрасно знали историю нашего с Генри знакомства, которое случилось как раз здесь, на складе, семь лет назад. В тот день он пришел устраиваться на работу, Майк водил его по зданию и со всеми знакомил. На мне тогда тоже была бумажная шапка, не самый удачный наряд для первой встречи. Майк представил нас друг другу и убежал — его позвали в контору. А Генри, как только мы остались вдвоем, заметил:

— Головной убор вам к лицу. Ямочки подчеркивает.

— Если вы это в надежде, что я замолвлю за вас словечко перед боссом, то зря, — заявила я. — Должна сразу предупредить: у меня здесь никакого влияния.

— А это неважно. Хотите пойти со мной в мюзик-холл на Грэхема Паркера?[59]

У меня были другие планы, но я уже знала: все отменю! Я провела Генри по складу, Майк так и не объявился, и мы вместе вышли на солнце.

Я стянула с головы шапку.

— Так еще лучше, — сказал Генри.

Тем же вечером я заявила Майку, что дураком он будет, если не возьмет Генри.

В мюзик-холле, в антракте между отделениями, Генри рассказывал о Франциско де Малло Палхета, португальско-бразильском чиновнике, приглашенном в 1727 году в качестве посредника на очередные пограничные переговоры между Французской и Голландской Гвианой. Палхете полагалось держать нейтралитет, да только у прыткого чиновника руки чесались заполучить семена кофе, вывозить из Гвианы которые было запрещено под страхом смерти.

— И каким же образом ему это удалось? — поинтересовалась я. Мы сидели в буфете, друг напротив друга, моя рука лежала на столике.

— А он соблазнил жену французского губернатора, — отвечал Генри и тронул кончиками пальцев мои пальцы. — А когда уезжал, она преподнесла ему букет цветов, в который запрятала горсть кофейных ягод. Так они попали в Бразилию. — Его рука потихоньку накрыла мою. — Знаешь, как Руми[60]описывает кофе в стихах?

— Неужели будешь стихи читать? С ума сойти!

— «Когда темный аромат наполняет нас, — тихо заговорил Генри, и мне пришлось податься вперед, чтобы расслышать, — дух Божий и все тайны души и разума ведут нас сквозь вечную ночь».

Будь это кто другой, расхохоталась бы ему в лицо. Но Генри — рассказчик непревзойденный.

И вот он вернулся. Как мне теперь вести себя с ним? С человеком, с которым я мечтала прожить всю жизнь, которому хотела родить ребенка? Я стояла рядом, вслушивалась в его голос, вдыхала сосновый запах его кожи и сознавала, что мои чувства к нему не в прошлом.

Голова шла кругом, но все же я уловила из разговора, что Генри только-только вернулся в Сан-Франциско с Восточного побережья, собирается открыть собственное кафе и хочет покупать у нас кофе.

Майк, вспомнив, что у него встреча, приобнял Генри за плечи:

— Хорошо, что ты снова с нами. Я знал, что долго ты в Нью-Йорке не продержишься. Метели, индийские забегаловки, где нормального сандвича не сыщешь, — кому это надо?

— Поживем — увидим.

— Ладно, я пошел, — уже на ходу бросил Майк. — Мы ждем крупную партию кофе из Никарагуа. Элли тебе все расскажет.

Остальные тоже разошлись, оставив нас с Генри наедине.

— Ты совсем не изменилась, — заговорил Генри.

— Ты тоже.

Во рту пересохло. И снова прежнее желание придвинуться к нему поближе. Оно было всегда. Даже в последние месяцы перед разлукой, когда мы только и делали, что ругались, мне хотелось дотронуться до него, почувствовать на себе его руки.

— Вообще-то мне пора, — сказал он. — Надо договор на аренду помещения подписывать. Поужинаем в пятницу?

Я ушам своим не верила — позвать меня вот так запросто, мимоходом? Словно он и не уезжал, словно и не было этих трех лет?

— Я бы рада, но у меня другие планы.

Я не соврала. Звонил Бен Фонг-Торрес: он откопал пленку, которую в 1999-м ему вручил Билли Будро. Предложил зайти, послушать.

Мы вышли на улицу. Туман окутал дома, было свежо и тихо. Прямо у дверей стояла машина, серебристая «тойота приус».

— Моя, — Генри положил руку на крышу.

— Ты заделался «зеленым».

— А что? Хорошая машинка для города, — откликнулся он, — шустрая. И все равно нет сил с джипом расстаться — стоит у меня под окнами. Пару раз в неделю вывожу его покататься, чтоб не оштрафовали.

— Я его обожала, твой джип.

— С год назад мы за городом угодили в аварию, так он, джип то есть, меня спас. Недели две я тогда провалялся в больнице, а ехал бы на этой малышке, наверняка сейчас бы с тобой не разговаривал.

Первой мелькнула мысль: «Что было бы, если бы мне сказали, что Генри умер?» И вторая мысль: «А почему он говорит во множественном числе? Кто „мы“?»

Три года я ломала голову: что произошло тогда, что разладилось между нами? Десятки раз мысленно возвращалась к той последней ссоре и проклинала себя: зачем убежала? Надо было остаться в номере, вместе расхлебывать то, что заварили. Мне страшно хотелось спросить у него, почему он ушел тогда? Не потому ли, что просто разлюбил меня? И если так, то когда это случилось? Но вместо этого мы болтали о машинах.

Я краем глаза глянула на его левую руку — кольца не было — и не могла больше сдерживаться:

— Кто это «мы»?

— Не понял?

— Ну, ты сказал: мы угодили в аварию…

Господи, кто меня тянул за язык?

— Я имел в виду, — ухмыльнулся Генри, — мы с джипом.