Ментовский крюк - Алексей Макеев

– Ну, как прикажете. В морду, так в морду, – удовлетворенно пробормотал он.

Тело мэра Ковалева мешком рухнуло к основанию трибуны. Актив замер. Было слышно, как осторожно пробует свои силы первая весенняя муха. И вдруг зал разразился рукоплесканиями. Более нелепую ситуацию трудно было вообразить. И Гуров не нашел ничего лучше, как подойти к краю сцены и отвесить публике глубокий поклон.

Невольно полковник вспомнил свою жену-актрису. Случалось, он ревновал Марию к ее работе в театре. Сейчас он понял, что был тогда не прав.

«Черт побери, вот теперь я понимаю, что такое успех на сцене», – подумал он.

* * *

Сразу после собрания актива в городском управлении милиции было организовано небольшое застолье. Сотрудники отпраздновали блестящее раскрытие дела, помянули погибших и воздали должное столичным гостям. Те оказались настоящими гениями сыска. Правда, благодаря их таланту город, а с ним и всю область впереди ждали трудные времена. Но винить следовало, конечно, не их, а преступников и тех, кто им потакал и помогал.

Вечером, вернувшись в номер гостиницы «Интурист», Гуров и Крячко паковали вещи. На следующее утро самолетом они собирались лететь домой. Станислав выглядел угнетенно. Он то ли недопил, то ли переутомился. Поэтому снова завел свой любимый мотив:

– Нет, Лева, ты скажи, почему мир устроен так несправедливо? Пока я торчал в гнилой помойке, ты в ресторане пил шампанское. И каморка на чердаке вместо номера люкс. А когда тебе аплодировал городской актив, я сидел в сортире один с двумя трупами. Пойми, я не жалуюсь. Просто это судьба.

– А как же твой мимолетный роман? – напомнил Гуров. – Следователь Загорская – это женщина, о которой можно только мечтать.

– О чем ты? – застонал Станислав. – Я даже не знаю, было это на самом деле или только приснилось!

В номер громко постучали. Дверь отворилась, и вошла Светлана Загорская. Она окинула полковников строгим взглядом, от которого оба ощутили священный трепет.

– Послушайте, что вы там понаписали в рапорте? – Суровый тон госпожи следователя прозвучал музыкой. – Это же все-таки документ, а не колонка юмора. Полковник Крячко, прошу вас проехать со мной. Мне нужны ваши показания.

Тот послушно направился на выход. Госпожа Загорская с непроницаемым лицом вышла следом. Но перед тем как закрыть дверь, она обернулась к Гурову и тоном, не допускающим возражений, сообщила:

– Он вернется завтра.

Гуров так растерялся, что смог только глупо улыбнуться:

– Желаю удачи… в работе с документами.

И сел.

* * *

Провожать полковников приехало все городское управление. От прокуратуры присутствовала следователь Загорская.

– Я обязательно позвоню Петру Николаевичу, – пообещал Балашов. – Как можно таких специалистов держать в простых операх?

– Почему в простых? В старших, – поправил Крячко.

– Все равно! – настаивал Балашов. – Я ему буду настоятельно рекомендовать назначить Станислава… как тебя по отчеству? Васильевича? Да, Крячко Станислава Васильевича назначить начальником отдела. А Леву Гурова можно к нему заместителем. Достойные хлопцы, что и говорить.

Следователь Загорская держалась официально и невозмутимо, что заставляло Станислава краснеть каждый раз, когда он ловил ее случайный взгляд.

В самолете Гуров успокаивал друга:

– Видишь, все обошлось. И дело раскрыли, и любовница тебе, и по отчеству обозвали. А ты говорил: «Не к добру», «Плюс на плюс – кладбище»! Сейчас приедем в родную контору, пройдемся по зеркально чистым коридорам, твой цветок понюхаем. А потом ордена получать. И премии. Тебе велосипед, мне фотоаппарат.

– Все равно, Лева, тревожно мне как-то…

Теперь к смутным тревогам Станислава добавилось реальное чувство вины перед женой Натальей. Вот ведь как несправедливо. Когда чего-то не имеешь – плохо. А получишь – еще хуже.

По дороге из аэропорта в контору на Житной площади Крячко все бубнил:

– Слишком уж все хорошо, не к добру это. Нет, не к добру.

Приехав в министерство, полковники первым делом явились пред светлые очи грозного начальника, генерала Орлова. Вопреки их ожиданиям пол в коридоре чистотой не блистал.

– Зато товарищ проверенный, – заступился за недобросовестную уборщицу Гуров. – В жизни всегда приходится выбирать – или шашечки, или ехать.

Генерал был в гневе. Когда полковники вошли в кабинет, он клокотал, как вулкан Попокатепетль, только кулаками не стучал и ногами не топал – сила воли не позволяла.

– Ну что за дерьмо?! Как толковый специалист, так обязательно переманят! Конечно, в Генеральной прокуратуре зарплата больше. Пятьдесят тысяч в месяц как с куста! Плюс на Новый год и Восьмое марта премиальные!

Гуров помнил телефонный разговор с Орловым.

– Кого в Генеральную прокуратуру переманили? – спросил он. – Неужели Бардина? И почему пятьдесят тысяч? А сколько же он у нас получал?

Орлов даже застонал.

– Какого еще Бардина? Уборщицу новую! Мы сами ее из следственного управления перетащили, причем тем же самым способом. Зарплату вдвое против прежней посулили. И вот на тебе! Ладно, идите отдыхайте, потом доложите.

Полковники переглянулись. Им показалось, что генерал что-то недоговаривает. Но аудиенция была окончена, и они направились на выход.

Выйдя в приемную, сыщики буквально наткнулись на полный скорби взгляд секретарши Орлова, Верочки.

– Ну, как? – спросила она.

– Что «ну как»? – напряглись оба.

– А разве Петр Николаевич не сказал? – Она была не на шутку расстроена.

– Что случилось? – упавшим голосом спросил Крячко и добавил: – Вот он, плюс на плюс. Я говорил – быть беде.

– Признайся, Дездемона, легче будет! – поддержал друга Гуров.

Верочка казалась смущенной до крайности. Она отодвинула верхний ящик стола, извлекла оттуда коробочку и протянула ее Станиславу.

– Вот.

– Что это?

Крячко открыл коробочку. Внутри лежал засохший белый цветок, бледный и невзрачный.

– Это?.. – У Станислава не нашлось слов.

Верочка молча кивнула.

– Не горюй, – Гуров хлопнул друга по плечу. – Лиха беда начало. Главное, что твой Федя начал плодоносить. Теперь пойдет цвести – не остановишь.

– Не пойдет, – тихо сказала Верочка. – Его уборщица выбросила. Цветок – это все, что осталось.

«Ну, наконец-то!» – радостно подумал Гуров, но виду не подал. Он придал голосу как можно больше твердости и изрек:

– Думаю, на сегодня хватит. Пошли домой, Стас. За велосипедами и фотоаппаратами зайдем завтра.