Почему не Эванс? - Агата Кристи

– Вы совершаете ошибку, особенно в отношении леди Фрэнсес.

– Да, – сказала Фрэнки. – В том письме, которое вы так хитро подделали, мне было велено ничего никому на рассказывать. А я сделала одно исключение. Я рассказала Роджеру Бэссингтон-ффренчу. Ему все про вас известно. Если с нами что-нибудь случится, он будет знать, кто в этом виноват. Так что лучше отпустите нас и убирайтесь из Англии поскорее.

– Неплохой блеф, но не более, – помолчав, сказал Николсон.

Он повернулся к двери.

– А что с твоей женой, ты, свинья? – крикнул Бобби. – Ты и ее тоже убил?

– Мойра еще жива, – ответил Николсон. – Право, не знаю, сколько ей еще осталось. Все зависит от обстоятельств. – Он отвесил им легкий насмешливый поклон. – Оревуар. Мне понадобится пара часов, чтобы закончить все приготовления. Можете пока развлекаться, обсуждая свои дела. Без нужды я не стану затыкать вам рты кляпами. Понятно? Начнете звать на помощь, я сразу вернусь и позабочусь об этом.

Он вышел и запер за собой дверь.

– Это неправда, – сказал Бобби. – Это не может быть правдой. Такого просто не бывает.

Но он не мог не понимать, что такое бывает и произойдет с ними.

– В книжках герои всегда спасаются в последнее мгновение, – сказала Фрэнки, стараясь обнадежить его. Но она и сама не питала особых надежд. По правде говоря, она совсем пала духом. – Эх, если б только я сказала Роджеру! – всхлипнула она.

– А может, Николсон все-таки поверит, что ты сказала? – предположил Бобби.

– Нет, – возразила Фрэнки. – Похоже, на него не подействовало. Этот человек слишком умен, черт бы его побрал.

– Нам с ним не справиться, – мрачно сказал Бобби. – Ты знаешь, что меня больше всего гложет?

– Нет. Что?

– Что даже сейчас, когда нас вот-вот отправят на тот свет, мы все еще не знаем, кто такой Эванс.

– Давай спросим у него, – предложила Фрэнки. – Что-то вроде последнего желания. Он не сможет отказать. Я, как и ты, просто не могу умереть, не удовлетворив свое любопытство.

Помолчав немного, Бобби сказал:

– Как ты думаешь, стоит ли нам вопить и звать на помощь? Больше нам ничего и не остается.

– Пока не будем, – сказала Фрэнки. – Я не думаю, что кто-нибудь нас услышит, иначе он ни за что не стал бы так рисковать. Вопли давай оставим напоследок. Меня так утешает, что я могу говорить с тобой. – На последних словах голос ее слегка дрогнул.

– Я втянул тебя в жуткую переделку, Фрэнки.

– А, ладно, я и сама бы влезла. Мне так хотелось. Бобби, как ты считаешь, он действительно сделает это? Убьет нас?

– Я очень боюсь, что да.

– Бобби, теперь-то ты веришь, что именно он убил Генри Бэссингтон-ффренча?

– Если бы это было возможно…

– Это возможно при одном условии, что Сильвия Бэссингтон-ффренч тоже замешана в деле.

– Фрэнки!

– Знаю. Я испугалась не меньше твоего, когда эта мысль пришла мне в голову. Почему Сильвия была так непонятлива во всем, что касалось морфия? Почему она так упорствовала, когда мы убеждали ее отправить мужа не в Грейндж, а еще куда-нибудь? И потом, она ведь была в доме, когда раздался выстрел.

– Она могла сделать это сама.

– О нет! Это уж точно.

– Могла. И отдать потом ключ от кабинета Николсону, чтобы тот сунул его в карман Генри.

– Это бред, – безнадежно сказала Фрэнки. – Как будто смотришь в кривое зеркало. Все люди, которые казались хорошими, на самом деле плохие. Такие вроде бы обыкновенные люди. Должен же быть какой-то способ выявления преступников – по бровям, ушам или что-нибудь в этом роде.

– Бог мой! – вскричал Бобби.

– Что такое?

– Фрэнки, сюда приходил не Николсон!

– Ты с ума сошел? Кто же тогда?

– Не знаю, но это был не Николсон, я все время чувствовал неладное, но не мог понять, в чем дело, а когда ты сказала «по ушам», до меня дошло. Когда я наблюдал за Николсоном в тот вечер через окно, я особо отметил уши: мочки срастаются со щеками. А у этого типа уши совсем не такие.

– Но что это значит? – безнадежно спросила Фрэнки.

– Это очень искусный актер, выдающий себя за Николсона.

– Но зачем? И кто это может быть?

– Бэссингтон-ффренч! – выдохнул Бобби. – Роджер Бэссингтон-ффренч. Мы с самого начала вышли на него, а потом нас, как идиотов, увели на ложный след.

– Бэссингтон-ффренч, – прошептала Фрэнки. – Бобби, ты прав. Это, должно быть, он. Он один слышал, как я поддевала Николсона насчет несчастных случаев.

– Тогда нам и правда конец, – сказал Бобби. – Я еще надеялся, что Роджер чудом узнает, где мы, но теперь надеяться больше не на что. Мойра в плену, мы с тобой связаны по рукам и ногам. Больше никто не знает, где мы. Игра окончена, Фрэнки.

Когда он умолк, наверху вдруг послышалась какая-то возня. В следующий миг раздался страшный треск, и в мансарду через слуховое окно рухнуло что-то тяжелое.

Разглядеть что-либо впотьмах было невозможно.

– Что за черт… – начал было Бобби, и тут из кучи битого стекла раздалось:

– Б-б-б-бобби?

– Ну, черт меня дери! – вскричал Бобби. – Это же Бэджер!