Ярость валькирии - Ирина Мельникова

Этого Вера никак не ожидала. Нет, она, конечно, слабо надеялась на то, что расписка и немудреный договор, которые Сотникова выдрала у нее из глотки, всплывут не сразу, и тогда она смогла бы отпереться, мол, услуги были взаимные, а в каком виде Вера предоставила Сотниковой компромат — их интимное дело.

Поэтому поначалу повела себя нагло и напористо. Резко отсекла притязания и заявила, что ничего никому не должна. Племянник хмыкнул и повесил трубку. Но через два часа раздался звонок из прокуратуры. Знакомая, помощник прокурора, рассыпаясь в любезностях, по секрету сообщила, что некий Иван Сотников накатал на Веру заявление, обвиняя в мошенничестве и вымогательстве.

— Верочка, я пока не дала заявлению ход, — прошептала она в трубку. — Но времени в обрез. Понимаю, это ваши служебные штучки-дрючки. Только будет лучше, если вы договоритесь полюбовно. До завтра я еще подожду, а послезавтра — не обессудьте…

Весь день ее трясло от ярости. Сопляк! Малолетка! Ишь, возомнил о себе! Еще молоко на губах не обсохло, чтобы воевать с ней по-настоящему!

В конце концов, у нее тоже были связи и в суде, и в прокуратуре, и в следственном комитете, так что еще неизвестно, кто бы выиграл. Опыт судебных разборок у Веры был гигантский.

К вечеру она слегка успокоилась и рассудила, что не стоит играть с огнем, ведь в споре могла всплыть неприглядная истина. После этого нашла в телефоне список входящих и, дозвонившись до Ивана, в самых вежливых выражениях попросила о встрече.

Они увиделись в кафе. Иван словно не заметил, что Веру корчит от бешенства, и скучным голосом проинформировал: суть договора ему известна, и он намерен требовать от Веры его исполнения. Прежде чем она попыталась что-то сказать в свое оправдание, Иван тем же тоном сообщил:

— Полагаю, что вы ничего не смогли нарыть. Но я облегчу вашу задачу. Вы в курсе, что тетю Машу убили во дворе, где живет Беликов? К тому же ее звонок к нему был последним в списке исходящих, за полчаса или за час до смерти.

Потрясенная Вера молчала.

— Ну? — нетерпеливо спросил Иван. — Что вы сидите, как сосватанная? Вы что, не догадываетесь, как выехать на этих фактах?

— Это может быть совпадением, — неуверенно произнесла Вера. — Вы что, хотите, чтобы я обвинила Беликова в убийстве Марии Ефимовны на основании звонка?

Иван нетерпеливо, будто мошку отгонял, махнул рукой.

— Между прочим, менты его трясут, — сообщил он. — Я это от следователя знаю. Да и сам сегодня утром видел Беликова в следственном управлении.

— Но для обвинений этого недостаточно, — возразила Вера. — Из-за того, что вы его там видели, мне под статью за клевету идти?

— Госпожа Гаврилова, — сухо сказал Иван. — Мне абсолютно неважно, куда вы пойдете. Тетя Маша вас наняла? Наняла! Вы работу выполнили? Нет! Поэтому — или статья, и деньги останутся при вас, или нет статьи, но деньги возвращаются ко мне. Третьего не дано, я вас уверяю!

Он нехорошо ухмыльнулся. Вера промолчала. Зачем Ивану знать, что на всякий случай она включила диктофон на телефоне и записала весь разговор, чтобы обезопасить себя от непредвиденных ситуаций.

Но возвращать ей было нечего. Оставалось лишь принять условия Ивана.

В принципе, для Веры не составляло труда состряпать компромат на Беликова. Она была неплохим журналистом и действительно умела из мутных слухов, полунамеков и сплетен сварить ядовитое зелье, способное свалить с ног стадо слонов, а не то что самонадеянного бизнесмена Беликова. Однако Вера понимала: для полноценной травли одной статьи недостаточно. Через неделю о ней никто не вспомнит, если, конечно, Беликов реально непричастен к убийству, а другой информации взяться неоткуда. Кроме того, она догадывалась, что Быстрова не простит нападки на мужа, и месть ее будет мгновенной и ужасной…

Желание подложить свинью Быстровой и Беликову боролось с благоразумием. Но благоразумие, придавленное долгом с пятью нулями, быстро проиграло и с визгом пустилось наутек. И тогда Вера решилась: статью она напишет. И этого ей хватит, чтобы отбиться от претензий Ивана.