Девица с выкрутасами - Иоанна Хмелевская

В чём же заключалось тогда сопротивление? В протестах на словах? Нет сопротивления, нет и изнасилования…

— Ручкой его отталкивала, пока ручка не устала, — прошипела в ярости Патриция, а Кайтусь поспешил что-то пометить в своих бумагах.

— …Не могу также согласиться с паном прокурором и в том, что следствие было исчерпывающим. Где, спрашивается, таксист, который вёз всю компанию на дачу, и где тот, что отвозил нашу пару домой? Плоцк — не метрополия, и таксистов тут совсем не много. Водители могли бы прояснить весьма существенные обстоятельства дела, но их почему-то не нашли…

— А что я говорила! — поддакнула Патриция. — Почему?

Кайтусь снова что-то записал. В преддверие массированного артобстрела после процесса он укреплял свой окопчик.

Господин адвокат неспешно продолжал, теперь уже с явным осуждением;

— …Никто не отрицает, что потерпевшая не была трезва. Как же она так хорошо всё помнит? Или-или… Или она находилась под воздействием алкоголя, а значит, мы не можем полностью доверять её показаниям, касающимся важных деталей… Взять хотя бы собаку, наличие которой, равно как и её громкий лай, доказаны, а Руцкая её не видела и не слышала… или же она была трезва, а следовательно, отдавала себе отчёт, что делает, и сознательно встала на путь, приведший её к половому контакту с обвиняемым. Но и в первом, и во втором случае мы должны констатировать: этот контакт не был результатом изнасилования. Якобы потерпевшая панна Руцкая согласилась на него, возможно, даже стремилась к нему, после чего, весьма вероятно, почувствовала разочарование или обиду и потребовала наказать мнимого обидчика. Слишком много вокруг нас настоящих преступлений, чтобы мы наказывали за воображаемые! Учитывая все обстоятельства данного дела, я категорически настаиваю на оправдании моего подзащитного!

Не дожидаясь реакции судьи, защитник вернулся на своё место и сел. Впрочем, долго ждать ему не пришлось, судья всю его речь выслушал с большим интересом и открытыми глазами. Создалось даже впечатление, что он надеется на продолжение. Разочарованно вздохнув, он легонько стукнул молотком и побурчал с заседателями.

Патриция воспользовалась моментом.

— Не будь эта развалина таким законченным дебилом, ни в жизнь бы его не осудил!

Кайтусь машинально кивнул, после чего, вспомнив, что, как ни крути, а находится по другую сторону баррикады, быстро ухватился за стакан с остатками воды — единственную свою опору.

Набурчавшись вдоволь, судья, видимо вспомнив о своей последней обязанности, обратился к Климчаку:

— Обвиняемый, у вас есть что сказать?

Климчак бодро вскочил.

— Всё в точности, как сказал господин адвокат! Я бы так здорово не смог, но всё так и было. Прошу меня оправдать!

Высокочтимый Суд надулся, как мышь на крупу, и, ко всеобщему изумлению, заявил, что оглашение приговора состоится в четырнадцать часов. Без малого через четыре часа…

* * *

На что-то вроде второго завтрака у пани Ванды Патриция с Кайтусем явились вместе. По пути Кайтусь успел поплакаться:

— По-хорошему, у меня не было никаких разумных аргументов!

— А откуда их взять? — рассердилась Патриция. — Невооружённым глазом было видно, что собираешься нести чушь, над Климчаком поиздеваться… Сидел он, видите ли, ну и что? Сидеть и импотент может! А так хоть поприличнее вышло.

— Лажа-то осталась!

— Не твоя, а судейская. Хотя жертву мог бы и получше натаскать…

В дверях салона пани Ванды Кайтусь успел только себе под нос пробормотать несколько прочувствованных и совершенно непечатных слов в адрес Стаси.

Пани Ванда обладала уже всей необходимой полнотой знаний о выступлениях сторон. Получены эти знания были таинственным образом, который Патриция, разумеется, обошла тактичным молчанием, отлично понимая, что подобный способ получения информации юридически незаконен, всеми осуждаем и вообще не существует. И тем не менее власти разного уровня используют его под большим, понятное дело, секретом повсеместно и регулярно. Все прекрасно знали о процветающей везде и всюду прослушке и не заморачивались по этому поводу.

Адвокат Островский, прибывший чуть раньше, как раз принимал поздравления, к которым Патриция с ходу и присоединилась.

— С ваших уст слетали сплошные перлы, жаль только, что пришлось рассыпать их перед свиньями. Прекрасная речь! А вы сомневались…

— Само как-то получилось, — кокетливо оправдывался господин адвокат. — Дело-то яснее ясного. Дураку понятно, что обиженная девица решила отомстить. Я, скорее, паном прокурором восхищаюсь, что смог хоть заговор нарыть.

Кайтусь молча проглотил эту жабу, стараясь сохранить выражение снисходительного равнодушия.

— И жертва преступления вам не помогла, — попыталась утешить молодого прокурора весёлая пани Ванда. — А впрочем, успех и так у вас в кармане.

— Успех! Ха-ха!

— А кто-нибудь меня просветит, зачем нашей старой перечнице четыре дополнительных часа? — вежливо поинтересовалась Патриция. — Плохо верится, что он ломает голову над приговором!

— Как, неужели вы не догадываетесь? Обоснование рожает!

— Я полагала, что оно уже давно родилось и даже успело немного подрасти?

— Не иначе защита напакостила, — злорадно отыгрался Кайтусь. — Высокий Суд просто заслушался господина адвоката, теперь вносит мелкие коррективы, но так, чтобы не нарушить руководящих указаний.

Пани Ванда пригласила собравшихся к столу, к компании осторожно присоединился её супруг, привлечённый запахом свежеиспечённой запеканки, и, как обычно, надеющийся, что частная беседа о забавном процессе с ещё более забавным изнасилованием не превратится в критику режима. На всякий случай он предусмотрительно занял место на краю стола у самой двери, оставляя себе возможность улизнуть. Домработница подала предваряющие запеканку очаровательные канапе.

— Вы токмо, господа, не шепчите, — попросила она. — Я тут себе в сторонке тоже слушаю. Страсть как хочется знать, чем энта пустая заваруха кончится. Так что уж вы, пожалте, погромче, погромче, не стесняйтесь.

— Каролинка знакома с молодёжью, замешанной в это дело, — пояснила хозяйка. — И имеет свою точку зрения.

— И считает изнасилование пустой заварухой? — осторожно полюбопытствовал Кайтусь.

— Фу ты, ну ты! — презрительно фыркнула Каролинка и выплыла из столовой, пожимая плечами.

— Собственно говоря, настоящего восхищения здесь достойна наша прелестная хозяйка, — галантно обратился адвокат к пани Ванде. — Выискать такого судью — это высший класс! Мои аплодисменты!

— А хотят от меня ещё большего. Впрочем, интуиция мне подсказывает, что без помощи не останусь… Прошу к столу, запеканка стынет.

Хозяин дома с удовольствием потянул носом и уселся на стул.