Декстер мертв - Джеффри Линдсей

Несколько минут после ухода фэбээровцев я так и сидел на засаленном старом диванчике в вестибюле гостиницы и, измотанный до изнеможения, бесцельно моргал. Каких-то несколько часов назад я еле стоял на ногах оттого, что столько всего пережил за день, но только теперь я понял, что значит «столько всего пережить». Именно это я и сделал – пережил «столько всего»: сначала бомба взорвала единственное мое средство передвижения, потом Андерсон надо мной поиздевался… И все на мою несчастную голову. Еще чуть-чуть, и я, того гляди, уверую в бога – мстительного, злого задиру, который шпыняет невинных. Да, в такого бога я поверить могу. По крайней мере это объяснило бы до странности ужасные события последних дней.

Я задумался о последнем из них. Бомба. Вопреки всему, что я наговорил федералам – мол, случайность, – я, конечно, в это не верил. Слишком много у меня врагов – сложно списать все на случай. Только чьих это рук дело? Не так уж сложно догадаться.

Дебз я исключил сразу. Она слишком заморачивается по поводу закона и бюрократии, чтобы решиться на столь грязную работенку. Андерсон, в свою очередь, взорвать меня бы не погнушался, только вот разобраться с проводками на бомбе ему не хватит мозгов. Тем более сейчас он пытается засадить меня за решетку, подделывая документы. А если исключить Андерсона, то, сомнений не остается, во всем виноват бывший работодатель Брайана Рауль со своей шайкой. Вопрос только в том, как они меня нашли?

Чем больше я ломал над ним голову, тем важнее он мне казался. Меньше всего мне хотелось, чтобы они снова меня нашли. В следующий раз, можно не сомневаться, они закончат начатое.

Ну ладно. Сейчас важнее рассказать Брайану о случившемся. Вполне возможно, что на него люди Рауля тоже выйдут в ближайшее время, поэтому не стоит терять ни минуты. Брайан все-таки единственный, кто остался на моей стороне, не считая офицера Пух, которую к этому списку причислить можно с большой натяжкой.

Я потянулся в карман за телефоном, но там его, конечно, не было. Каким-то волшебным образом вместо него у меня в кармане оказалась картонная карточка, на которой киноварью был написан личный номер Кронауэра, доступный для меня двадцать четыре часа в сутки.

Бомба в машине и превышение должностных полномочий со стороны полиции – дело серьезное, вероятно, Кронауэр захотел бы об этом знать. Только звонить мне неоткуда. У меня и рубашки-то нет.

И то и другое мне грозило только в том случае, если я доплетусь из гостиничного вестибюля до собственного номера. Теперь этот путь мне казался особенно длинным, но другого выхода не было.

В общем, измученный, побитый и раненый, я встал с дряхлого дивана и поплелся к дверям, а оттуда вниз по дорожке к своему номеру.

Правда, как выяснилось, он уже перестал быть моим. Полицейский вежливо, но твердо сообщил мне, что заходить в комнату запрещено до тех пор, пока судмедэксперты не закончат работать. И телефон забрать тоже нельзя.

Я был слишком изнеможен, чтобы спорить, поэтому просто несколько раз гневно моргнул в ответ, но тщетно. В моргание гнева особенно не вложишь.

Ну и что теперь? Идти мне было некуда, разве что вернуться на заднее сиденье машины Андерсона или жуткий диванчик в вестибюле… Хотите верьте, хотите нет, но диванчик был такой неудобный, старый и засаленный, что я не сразу его выбрал. Нет, каким бы древним образчиком мебели он ни был, по крайней мере он никак не связан с Андерсоном. И я пошел обратно в вестибюль.