Тринадцать ведьм - Инна Бачинская

— Ты из попов?

— Нет.

— Как тебя зовут?

— Олег Монахов.

— А по батюшке?

— Христофорович.

— Христофорович? — Казалось, она обрадовалась. — А что вообще происходит, Христофорович?

— Черт его знает! — искренне ответил Монах. — В конце июня в собственной спальне была убита женщина, а сейф там же вскрыт и ограблен. Через полгода сгорел на сцене известный актер, игравший Макбета…

— Фигурально выражаясь?

— Нет, в прямом смысле. Вспыхнул как факел и сгорел. Во время обыска в его уборной был обнаружен знак огня, Игни. Спустя три недели была убита ясновидящая Анастасия. В ее приемной был обнаружен знак умственного помрачения Гелиотроп.

— Поэтому Никитку потянули? — догадалась Саломея Филипповна. — Совсем безнадега? Тупик?

— Похоже на то. Неделю назад была убита молодая женщина, стриптизерша…

— И там тоже был знак!

— Да, знак земли, Квен. Причем ясновидящая и стриптизерша дружили с женщиной, убитой в июне.

— А в июне знака не было?

— Может, был, но никто не обратил внимания. Знаки были замечены случайно.

— А остальные друзья июньской жертвы живы?

— Убийство произошло в ее сорокалетний юбилей. У нее в доме присутствовали семеро гостей, дело было в загородном поместье, в кооперативе для богатых, всюду охрана с собаками. Ее убили, сейф ограбили, никого не нашли. А спустя полгода были убиты еще двое. То есть на сегодня трое: хозяйка и двое из гостей. Один из присутствовавших там сейчас в тюрьме, другой за границей. Если не считать этих двух, из всей компании остались в живых две женщины и один мужчина. Между всеми были сложные отношения — зависть, ревность, прелюбодеяние.

— Ты точно не поп? Прелюбодеяние! — Она фыркнула.

— Нет.

— А кто?

— Скромный путешественник, странствующий философ, разгребатель завалов.

— Играешь в детектива?

— Иногда. Люблю загадки. Могу дать дельный совет при случае.

— Понятно. Актер здесь каким боком?

— Не знаю. Его среди гостей не было. Связь между убийствами — знаки. То есть жертв всего четыре, и непонятно, зачем актер. И три знака. Три жертвы из загородного дома были связаны между собой, две из них получили знаки. Знак присутствовал также в убийстве актера. Он сгорел, что объясняет знак огня.

— Как была убита ясновидящая? Ты сказал, Гелиотроп? Помутнение сознания?

— Да. Ее сигареты были пропитаны какой-то дрянью. На месте убийства стриптизерши был обнаружен знак земли Квен.

— И должно быть, рассыпана земля?

— И рассыпана земля.

— И еще трое живых? Не считая арестанта и сбежавшего за кордон?

— Вчера еще было трое. Не считая упомянутых.

— По идее, должны уйти в небытие все, — сказала Саломея Филипповна, подумав. — Хорошо бы. И тогда отпустят Никитку. Впрочем, его отпустят раньше.

— А что с актером?

Саломея Филипповна снова задумалась.

— Ищи, кому выгодно. Кому выгодна смерть первой жертвы? Она была замужем? Сам знаешь, кому выгодно убить жену. Или мужа.

— Там было ограбление, вскрыт сейф, украдены ювелирные изделия. Она была замужем, но муж не присутствовал, накануне они поссорились. У него алиби.

— Если бы я задумала убить собственного мужа, я бы в первую очередь сработала себе алиби, это дурню понятно. Тут загвоздка знаки, верно? Зачем? «Руна» ни при чем. Это большие дети, которые никогда не станут взрослыми, им не нужна кровь.

— Может, конкурирующая фирма? — не удержался Монах.

— Какая-нибудь секта? — Она сверлила Монаха взглядом в упор. — Ты в это веришь?

Теперь задумался Монах.

— Черт его знает, — сказал наконец.

— Найди фотографии первого убийства и проверь, есть ли знак. И вообще, присмотрись.

— Да я и сам уже думал, — признался Монах.

Саломея Филипповна потянулась за штофом, разлила снадобье.

— За истину!

Они выпили.

— Хотя кому она нужна! — сказала она, сморщившись. — Только вред.

— Убийцу надо дезавуировать! Всем по заслугам… по мере возможности.

— Разве что по заслугам. А ты, значит, перст судьбы? Выставил и ищешь, в кого воткнуть?

Монах ухмыльнулся и огладил бороду.

— Не спускай глаз с оставшихся. Похоже, убийца не знает, в кого целит, а потому лупит всех подряд, чтобы достать нужного человека. А вот зачем — вопрос. Чем-то он перед ним провинился… нужный человек.

— А может, все провинились и убийца прекрасно знает что делает?

Саломея Филипповна закрыла глаза и застыла.

— Нет! — сказала она через минуту. — Если бы они все были в чем-то виновны, они бы побереглись, особенно после первого убийства. Если наказывают убийством, вина серьезная. В том-то и дело, что никто из них не ожидал и не ожидает нападения. Ни сном, ни духом. Я бы поговорила с ними. Со всеми! До одного. Иногда человек сам не знает, что знает. Тебе надо вытащить знание. Толчок, щелчок, и карточный домик рассыплется. Ты умеешь видеть… хотя, почему до сих пор не поговорил, не знаю. И философ, и путешественник, и психолог. Вот и ко мне пришел осмотреться…

Она насмешливо смотрела ему в глаза, и от ее взгляда по спине Монаха гуляли жаркие волны. А может, это было действие ведьмина зелья.

— Не успел. Только после убийства стриптизерши догадались связать июньское убийство с другими.

— Береги оставшихся, — сказала она, провожая его до калитки. — Хотя, сдается мне, что ты опоздал, друг любезный. А за Никитку не беспокойся, его отпустят. И не забудь… — Она усмехнулась и погрозила кривым пальцем. — Поговорить со всеми и вытащить! Люди далеки от совершенства, а идеальных убийств не бывает. Разве что нечистая сила, но в твоем случае я не уверена, что нечистая сила. Потом, когда все закончится, приходи, обсудим. С Никиткой познакомлю. Постой! — Она вдруг уставилась тяжелым взглядом в землю, задумалась.

Монах с удовольствием наблюдал.

— Не понимаю, — сказала она наконец. — Что-то смердит, а что, не пойму. Как будто с ног на голову. Сундук с двойным дном… Думаешь, дно, ан нет, до дна далече. Обманка. Ну да ладно, главное ты понял: береги оставшихся.

На том они и расстались. Монах шагал в траншее из снега к автобусной остановке, приятно улыбался в бороду, перебирал в памяти разговор с Саломеей Филипповной. Он чувствовал себя как человек, получивший нежданно-негаданно потрясающий подарок. Или наткнувшийся на случайную находку… монету какую-нибудь… старинную. Копался в огороде и вдруг звяк об лопату — о, случайная находка! Он любил необычных людей.