Злодеи-чародеи - Лариса Соболева

Виктóр остался верен себе и пришел днем на место своей встречи с Элизой, оставив в своей комнате вчерашний маскарадный костюм. Как коршун, он кружил вокруг этого пятачка, якобы прогуливаясь, на самом же деле он присматривался к особнякам, дворам, многоквартирным зданиям, в которых состоятельные люди снимали целые этажи или владели ими целиком. Виктóр сворачивал на маленькие улочки, он не пропустил ни одного окна, а если видел там женскую фигуру, останавливался и рассматривал ее, но потом разочарованно следовал дальше. Обойдя весь квартал, он упорно возвращался на тот же перекресток и продумывал свой дальнейший маршрут.

– Виктóр! – кто-то окликнул его.

Князь Дубровин оглянулся, но никого из знакомых не заметил, пока не подъехал извозчик, а в коляске сидел…

– Борис?! – воскликнул Виктóр.

Не дожидаясь приглашения, он запрыгнул в коляску, и друзья крепко обнялись, потом отстранились друг от друга, чтобы еще раз взглянуть в глаза, и рассмеялись. Откинувшись на сиденье, Борис весело приказал извозчику:

– Трогай, к ресторану «Аркада»! Надеюсь, Виктóр, ты не откажешься посвятить часик давнишнему другу?

– Не откажусь. Какими судьбами? Ты же на службу поступил.

– Служба, друг мой, у военных, а в ведомствах – прозябание, и дураков там много, так что служить нет особой охоты.

– А кто меня тянул на службу? А?

– Так поначалу и мне она виделась в розовых тонах. В общем, с карьерой покончено, тем более что я получил неплохое наследство, поэтому и приехал.

– Повезло тебе! Искренне рад.

– Меня отправили за покупками, я еду, гляжу – и вдруг глазам своим не верю: ты! У тебя-то что? Женился?

– Не удалось… – помрачнел Виктóр.

– Именно так: Уланский, сын Дмитрия Петровича, – повторил Кирсанов.

– Что еще ты узнал? – спросил Зыбин.

– Ничего более, кроме того, что Уланский захворал позавчера. Доктора не в силах ему помочь, он угасает. Вы, ваше высокоблагородие, требовали докладывать вам о подобных случаях, я и поспешил.

– Правильно. Пригляди за Уланскими! Ежели он помрет…

Виссарион Фомич застыл на половине фразы и показался бы кому-то полностью окаменевшим, если бы не его толстые губы, которыми он вдруг зачмокал, будто в рот ему насильно влили некое отвратительное по вкусу лекарство. Долго ждать не пришлось, что он там надумал. Зыбин взглянул на сыщика по-доброму и нежно заворковал:

– Лучше вот как сделай, голубчик. Обойди всех докторов в городе и узнай, помер ли еще кто-нибудь от неизвестной болезни со сходными симптомами за последние… м-м… полгода. В больницы и богадельни загляни, тамошних докторов тоже поспрашивай. А чтоб не бегать ногами, вот тебе… – Он вынул из ящика деньги, мелочью, целую горсть, высыпал на стол. – Извозчика найми.

– Будет сделано, – сгребая мелочь в карман, сказал Кирсанов.

Марго проводила сыщика взглядом, когда же за ним захлопнулась дверь, она обратилась, раздираемая любопытством, к Виссариону Фомичу:

– Зачем вам понадобились чьи-то смерти со схожими признаками, тем более в богадельнях? Других слухов о призраках в городе нет, мы бы знали.

– Видите ли, сударыня, Загурский, перед тем как его застрелили, просил помощи.

– У кого?!

– У своей любовницы, Переделовой Любови Ивановны, которую он бросил. Она сама мне сказывала.

– Все равно не понимаю.

– Покуда и я не понимаю, но ее нынешний покровитель – на смертном одре, о чем нам только что поведал Кирсанов.

– Покровитель… то есть Уланский?!

– Истинно так. Про его покровительство мне служанка Переделовой по секрету шепнула. Что вас так огорчило, голубушка?

– Уланский… Мне он казался добропорядочным господином, к тому же с ним дружен отец Элизы, отзывающийся о нем в превосходной степени. И вдруг этот превосходный человек тайком содержит женщину… Вы думаете, Переделова как-то замешана в этих смертях?

Зыбин расплылся в улыбке, что с ним редко бывало, но означала она удовлетворение, правда, пока что ни на чем не основанное. И уж совсем редко он принимался давать уроки Марго, как и в данную минуту:

– Думаю? Хм! Рановато так думать. У нас в следствии, сударыня, заведено: коль известен пострадавший, так надобно всех его родных-знакомых перебрать да мотив вытащить. Без мотивов-то преступления не совершаются. В нашем случае есть пострадавшие, есть улики, но мы не знаем, кто окружал покойных, помимо их родных и близких, стало быть, нет и мотива…

– Позвольте, вы же говорили, что есть: обогащение.

– Не все, что лежит на поверхности, указывает на истинный мотив. Но я вас успокою, имеется и здесь мотив! Однако он завуалирован, потому вычислить преступника крайне сложно, вернее, преступников, которые пошли очень странным путем. Но цель-то у них есть.

– Преступников? Вы уже знаете их количество?

– Да вы и сами догадались, что это не один человек. Откопать лжеумершего, затем убить его, снова закопать… по меньшей мере, тут необходимы два человека, а ежели срочность поджимает, то и более, не так ли? И в этой организации-с, как я подозреваю, состоит… женщина!

– Женщина?! – изумилась Марго.

– Да-с. Помните, жена Загурского говорила, будто муж ее какое-то время ездил в город каждый день перед смертью? Затем стало известно, что некая особа легкого поведения обращалась к доктору с жалобой: к ней в дом пытался проникнуть призрак покойного. Особа эта – Переделова, а Загурский ей вовсе не померещился, он действительно приходил. Но отчего он явился к брошенной любовнице, как вы думаете?