Капкан для лисы - Александра Малинина

– Хочу знать, что от вас требуют похитители, это может быть важно. Время идет на минуты, Вику надо найти, нельзя верить, что ее вернут. Я и мои люди помогут, даю слово.

Мои слова Виктора явно не убедили, да и с чего бы?

Но у меня был и козырь:

– Давайте так: я расскажу вам интересную историю о том, как некто похищает девушек и что с ними в итоге происходит, а вы расскажете мне, что хотят от вас похитители. Выгодный обмен, не так ли?

– Говори, – коротко приказал мужчина.

– Вы случайно не курите? Мне бы хотелось…

– Нет.

– Жаль, – пригорюнилась я и взялась за обещанную историю своих злоключений.

Конечно, рассказ я сократила до минимума. Не упомянула о своем участии во всем этом, про Вишневского тоже забыла. С моих слов было все примерно так: жил-был дядя, да заскучал. Или денег ему не хватало, что не особо важно. Вот Токарев и придумал, как заработать. Много лет осторожничал, но со временем развернулся по-настоящему. Вчера, к примеру, и вовсе рискнул: похитить двух девушек, которых будут искать, отвез в некий дом и устроил аукцион. Главное условие покупки – смерть товара.

– Понимаю, звучит как бред, – признала я в конце. – Но это правда. За всем стоит человек по фамилии Токарев. Токарев Александр Ильич.

– Не стоит повторять его фамилию столько раз, я запомнил. И знаю его, потому в твой рассказ поверить еще тяжелее. Во-первых, Александр приличный мужчина, во-вторых – довольно обеспеченный, и я не понимаю…

– Достаточно, – остановила я Нестеренко. – Просто хватит. Уговорили, я рассказала вам не всю правду: дело в том, что ночью я была там, в том доме, но мне удалось… уйти без потерь. Я видела Токарева собственными глазами. И видела еще одну девушку, Ольгу Верховцеву.

– Олю? – поднял брови Виктор.

– Полагаю, вы знаете, кто это такая.

– Я знал ее отца. Семья Оли погибла год назад.

– Перед убийством ее подруги? – нахмурилась я: Рыжую стало нестерпимо жаль.

– Да, примерно за месяц. Ужасная авария, весь город стоял на ушах… погоди, Сентябрина. Ты сказала, что была там? И видела Токарева… – в голосе Виктора слышалось недоверие, и его суть легко проглядывалась: я сказала, что Токарев не отпускает жертв без гарантии убийства. А раз я была в том доме и все видела, стало быть, я не жертва? Может, я одна из них?

– Я не одна из них, – быстро заверила я Нестеренко. – Токарев уверен, что я труп, он отдавал меня с таким же условием.

– Но вас не убили?

– Нет.

– Можно поинтересоваться, почему?

– Нельзя, – отрезала я, памятуя что передо мной не обычный смертный. Укажи я на Вишневского, парню может не поздоровиться, а у нас с Андреем своя история, нечего впутывать в нее посторонних прокуроров.

– Это правда не важно, Виктор Борисович. Тем более… я свою часть уговора выполнила, теперь ваша очередь. Расскажите, чего от вас хотят. Расскажите, чтобы я смогла использовать это, чтобы помочь вам. И вашей дочери.

Нестеренко долго молчал, раздумывал. Я – богатая девочка из чужого города, он меня не знал и знать не хотел. И подвергать опасности жизнь дочери он тоже не хотел. Но я надеялась, что моя история убедит его открыться в ответ.

– Они хотят моей помощи, – наконец ответил Виктор. – Пять разных дел, между собой они никак не связаны. Требования тоже абсолютно разные. Похитители звонили три часа назад, и все три часа я ломал голову, но…

– Можно я тоже поломаю? – вежливо попросила я.

Опять долгое молчание. Затем Нестеренко встал, нетвердым шагом добрался до полок на столе, вытащил папку и без лишних слов швырнул мне. Бегло просмотрев документы, я была вынуждена согласиться с Виктором Борисовичем. Не то, чтобы я сомневалась в нем, но лучше все перепроверить самой.

– Вы правы, никакой связи.

Он лишь усмехнулся.

– Но это тоже хорошо, – продолжила я, думая, как лучше донести до прокурора свою мысль. – Посудите сами: перед нами пять дел. Голованова и Ахмурзина можно смело отложить, это глупости какие-то. Что насчет Башаева… обыкновенный бандит, сядет абсолютно заслуженно, и если не сегодня, так завтра обязательно, такие парни умом не блещут и как правило отдыхают на нарах регулярно.

– Твои рассуждения – надежда на удачу.

– Но все же трудно отрицать, что это, – я ткнула в папку, – запудривание мозгов. Это не такая уж большая хитрость, старый прием. Неужели вам такое даже в голову не приходило, Виктор?

– Приходило, конечно. Но я не могу рисковать дочерью.

– Вам и не придется. Все это, – ткнула я в папку, – все равно займет какое-то время, вот этим самым временем мы и воспользуемся. Если я ошиблась… я никогда не ошибаюсь, и в этот раз тоже нет. Думаю, нам нужно заняться Богдановым и Садыковым, эти двое намного перспективнее, чем бандит и два неудачника, тем более второй мне почти знаком. Вам лучше не высовываться, чтобы не привлекать внимание и не рисковать Викой, стало быть, займусь ими я. А вы пока поможете мне и займетесь Токаревым вплотную. Им и его подельниками, всех, кого знаю, записала в ваш ежедневник. Я вытащу Вику, она даст показания, так что дядям не поздоровится. Ваша задача – обеспечить это.

– Ты тоже можешь дать показания. Тогда с Токаревым побеседуем уже сегодня…

– Я пришла помочь, Виктор. Но собираюсь остаться инкогнито.

– А я могу вызвать охрану прямо сейчас, как тебе такое инкогнито?

– Вы этого не сделаете, мы оба прекрасно понимаем: на кону жизнь Вики. О моем аресте быстро прознают и поспешат избавиться от всех свидетелей. Концы в воду, как говорится.

– Хорошо, – сдался Нестеренко. – Тогда расскажи, как выбралась.

– Не могу, – покачала я головой.

С минуту Виктор Борисович сверлил меня взглядом, пришла шальная мысль: конец мне, сейчас позовет охрану, меня скрутят, допросят… папа узнает и запрет дома с Мартом, буду гулять в метре от дома под наблюдением пятнадцати охранников и семейные удины станут ежедневной традицией, а я раз в неделю их с трудом переживаю. Короче, прощай, прекрасная вольная жизнь.

Но Виктор Борисович удивил:

– Если я увижу свою дочь целой и невредимой, забуду о твоем существовании.

– Хорошо. Еще я хочу…

– Можешь не продолжать, я и так понял. Все причастные сядут пожизненно, это я тебе гарантирую.

– Вот и отлично! – обрадовалась я. – Вам есть чем заняться. Свой номер я для вас тоже записала, буду ждать звонка. Будут новости – тоже вас наберу.

Виктор Борисович мне не ответил, так и сидел, сгорбившись на диване, погруженный в переживания и сомнения. Думаю, в той, другой жизни, что он вел еще вчера, он тоже был другим человеком. Таким, с которым вот так просто не договориться. Если бы не похищение дочери, вряд ли наш разговор прошел так же гладко. Но я появилась вовремя, рассказала хоть что-то, навязалась с помощью… в ситуации Нестеренко человек готов хвататься за любую соломинку.