Темные сети - Никита Серков

— И убийца в маске — ваших рук дело?

— Прекрасный экземпляр! Он совершенно не вписывался в нашу компанию, он был лучше, интереснее. Психопаты, маньяки, убийцы, как правило, делятся на два основных типа: одних ведут голоса в голове, другие получают от убийства сексуальное удовлетворение. Он же был повернут на возмездии. Месть слепа, но его месть успела настояться, а посему грех не направить такую мощную энергию на пользу обществу, себе на пользу.

— Я не услышал ответа! Для чего вы это делаете?! Что это? Месть? Власть?

— Ради удовольствия… Фантастического, нереального удовольствия… Это даже лучше секса… — мягко произнес он, растягивая слова, как будто бы смакуя сладость каждого из них. — Иррационально, не правда ли? Отсутствие мотива — пожалуй, страшнее всего. Это моя работа, призвание. Когда я работаю, мне никто не нужен, ни женщины, ни мужчины. Никто! Это одержимость. Это непреодолимое желание насытиться, которое никогда не проходит. Это целый космос.

— Ответьте мне на один вопрос.

— Слушаю…

— Почему все злодеи так любят поболтать?

Голос на секунду затих, и в комнате повисло пугающее и томительное молчание. Через мгновение раздался надрывный, сломанный смех, больше похожий на животный, но неестественный и наигранный.

— Дельное замечание. Не знаю. Пожалуй, в нас много нерастраченной энергии. Но меня больше волнует другое! Почему же сразу злодей? Я раб своих желаний, потребности удовольствия и удовлетворения, стремления к жестокости! В таком случае весь мир — это сплошь злодеи, только одни убивают, а другие раскрывают убийства, одни пишут романы, другие режут людей под наркозом. Жестокость. Может, я не хочу так. Может, мне нужна ваша помощь. — И он снова рассмеялся этим диким неистовым смехом, а потом, успокоившись, негромко произнес. — Была нужна…

— Почему была?..

— Потому что слишком много воды утекло. Я давно понял, милосердие — удел слабых. В нашем мире либо ты, либо тебя. Я предпочитаю действовать, а не терпеть.

— Есть много других способов действовать.

— Я маленький капризный ребенок…

— И при этом сами же убиваете детей.

— Детская жестокость — самая беспощадная. Ее не ограничивает мораль. Да и потом… Зачем повторять, когда можно создавать новое? — Повисла небольшая, но томительная пауза. — Теперь я начинаю понимать, почему нас так незримо тянуло друг к другу… Нет между нами ничего общего. Противоположности притягиваются, не так ли? Насколько же все-таки мы разные… Как будто две половинки целого, только я абсолютно темная сторона, а вы изо всех сил стараетесь быть белой.

— Отнюдь, мы похожи намного больше, чем кажется на первый взгляд… — Глаза Миронова зловеще сверкнули, и он заговорил чужим, незнакомым самому себе голосом, словно из непознанных глубин своего эго. И резко перешел с воплощением зла на «ты»: — Знаешь, у меня проблемы… с двойниками. Это какие-то фантомы подсознания, психологические комплексы, существующие в режиме реального времени, как отголоски других миров и пространств. Это настоящие живые люди, просто они все время оказываются в ненужное время и в ненужном месте. Вообще все их существование для меня как будто нежелательно. Обитали бы они в другом городе или стране, чтобы я в жизни их не видел, — пожалуйста, но не рядом! Вот только представь эту ситуацию: у тебя есть двойники… как будто так похожие на оригинал: те же истории детства, те же любимые герои, та же профессия, те же воспоминания. Бывает, что кто-то из них, из этих людей-фантомов… он почти твоя копия, у тебя с ним так много общего, только он лучше, красивее, умнее… престижнее! И тебе кажется, что он постепенно крадет твою жизнь, забирая ее себе. Так и есть. Только дело не в том, что он крадет, а в том, что… в моем случае я сам ее отдаю.

Я всегда незримо чувствовал присутствие этого «Н.»… твое присутствие! Только теперь я это понимаю. Мы с тобой, в сущности, одинаковы. Очень похожи. Нас никогда не били и не оскорбляли в школе, но и в групповые тусовки нас тоже не звали, жизнь всегда шла своим чередом, размеренно и спокойно. Ведь правда? Я думаю, мы с тобой даже внешне похожи. Но все меняется, не бывает двух одинаковых судеб. Теперь, когда мы вдвоем видим, скажем, гору, то ты говоришь: «Я буду на ее вершине завтра же». А я говорю: «Не знаю, я попробую, конечно, но завтра вряд ли». Ты окажешься на ней через год весь в переломах и ссадинах, но счастливый и первый. Я окажусь на другой горе вдвое выше и опаснее через десять лет со своим опытом, снаряжением и целой группой последователей. Но и там уже будет твой флаг.

Слушая тебя, я как будто слышу самого себя, только в других предлагаемых обстоятельствах.

— Браво, господин следователь! Очень тонко подмечено. Признайте, что вас, как и меня, снедает огромное желание уничтожить этого двойника, растоптать его, закопать глубоко под землю еще теплое тело, чтобы он не мог украсть больше ни одной секунды вашей жизни… — Голос снова рассмеялся, но лишь на долю секунды, а затем продолжил еще стремительнее: — Но поймите, это теневая игра. Такие правдолюбы, как вы, живут среди нас. Не думайте, что вы один такой. Некоторые даже занимают высокие должности. Просто все должно строиться на сдерживании и противовесах. Этому дал — тот промолчал, одному пригрозил, с третьим завел дружбу. Нельзя вот так просто взять и объявить всем, что будет так, как хочу я. Нужно сделать так, чтобы мы могли делать то, что пожелаем, и чтобы те, кто не с нами, пребывали в прекрасном неведении. Это главное условие. Многие догадываются, но, если они будут знать абсолютно все, тайна перестанет быть тайной, а игра закончит свое существование.

Мы лишь часть огромной системы. Вы можете разрушить нас, но на это место придут другие, еще более жадные и бескомпромиссные.

А посему двойники будут жить, чтобы эта игра была интереснее. Во всяком случае, вы не в тех условиях, чтобы торговаться или ставить свои условия. Я полагаю, что сюда с минуты на минуту нагрянет полиция. Это скверная, но достойная плата за беседу с вами. Не празднуйте победу, господин следователь. Своих людей я увел из этого дома. Теперь он лишь пустая оболочка. Как вы, наверное, уже догадались, этот дом у нас «детский», и несколько детей я все же оставил вам в награду. Вы найдете их в комнатах.

В эту секунду Миронов заметил, что со стороны двери и из-под стула, на котором он сидел, сочится легкий дымок. Через мгновение до его обоняния добрался едкий запах гари.

— Что это? Газ? — выпалил МВД.

— Нет, это еще один маленький подарок. Поторопитесь и помните: всех детей не спасти.

Но Миронов вытащил всех. Из-за обилия камня дом горел неохотно, поэтому МВД удалось то, на что сам он не надеялся. Их было пятеро, три мальчика и две девочки. Обессиленные, подавленные и напичканные наркотиками, они не сопротивлялись и не пытались себя спасти, просто молча сидели и покорно ждали своего часа. На этот раз в доме все двери были открыты, чего раньше не было никогда…

Полиция и отряд специального назначения подоспели, когда Виктор Демьянович выносил из дома последних двоих детей. Через несколько часов от особняка и гостевого домика не осталось ничего, кроме каменного остова. В подвале нашли несколько обугленных тел, которые еще до пожара были завернуты в мешки. Все вокруг ходили в какой-то невероятной растерянности, не зная, что предпринять и чем занять руки, ведь все уже свершилось без их помощи. Несколько детей спасены, преступники скрылись. Что же дальше?