Неугомонное зло - Энн Грэнджер

— Ты сам во всем виноват! И нечего валить на меня. Они все равно узнают.

— Никто ничего не узнает, если ты не проболтаешься!

— Гадость какая! Да еще в церкви…

— Не в церкви, — возразил Норман, — а на колокольне.

— Да ведь колокольня — часть церкви, не так разве? Что за дура — совсем ничего не соображает. Да она по возрасту тебе в дочери годится!

— Хватит пилить! — перебил жену Норман. — Подумаешь, развлеклись немного.

— Она может всем раззвонить.

— Не будь дурой. Кому она скажет?

— Молодежь любит хвастать. Делятся друг с другом такими подробностями… Люди взрослые об этом молчат, — язвительно ответила Эви. — Она небось думает, что секс в церкви — настоящее приключение!

Норман снова приказал жене замолчать, но уже не так уверенно, как раньше:

— Я с ней переговорю.

Ответ жены поразил Нормана — он не ожидал от нее такой предусмотрительности:

— Если ты с ней переговоришь, то уже никогда от нее не избавишься. Она будет играть с тобой, как кошка с мышкой. Сразу поймет, что ты боишься.

— Говорю тебе, я все устрою! Давай спать.

— Да, ты мастер все устраивать! — язвительно отвечала жена. — Только и делаешь, что устраиваешь самому себе всякие неприятности. Не нужно было их хранить… Ты от них избавился?

— Да, я же сказал! Я тут ни при чем!

Жена хмыкнула и заговорила о другом:

— Слушай, чего ради полицейским понадобилось допрашивать Дайлис и дядю Билли?

— Откуда я знаю? Заткнешься ты, наконец, или нет?! — заревел Норман.

Эви поняла, что еще чуть-чуть — и Норман пустит в ход кулаки. И все же она, впервые за много времени, одержала над ним верх.

— По возрасту тебе в дочки годится… — снова пробормотала она и продолжала: — Не знаю, что молодая девчонка нашла в лысом старикашке вроде тебя… — И закончила почти радостно: — Секс в церкви! Ты попадешь в ад!

— Значит, там и встретимся, — ответил любящий муж.

Ветер перевернул мусорный контейнер и с грохотом покатил его по площадке для парковки. Эви вскрикнула.

Утром главная улица оказалась завалена пучками соломы, ветками, листьями и мусором из контейнера — его содержимое оказалось разбросанным по всей площадке. На уборку у Нормана ушел целый час. Напротив, на кладбище, еще сильнее накренился каменный ангел; казалось, он вот-вот упадет. Зато ветер утих, и притихший Нижний Стоуви гадал, что будет дальше.

Учитывая все обстоятельства, дознание по делу о смерти Саймона Гастингса должно было стать рутинной процедурой. Обычно подобные слушания проходили в присутствии немногих заинтересованных лиц и занимали всего несколько минут. Но теперь, после гибели Эстер Миллар, Нижний Стоуви очутился в центре внимания прессы. Чуя запах жареного, репортеры раздували скандал. В основном репортажи о произошедшем появились в местных газетах, однако на дознание прибыли представители по крайней мере двух общенациональных таблоидов и даже одной центральной газеты. Журналисты, как быстро выяснил Маркби, хорошо подготовились и раскопали дело о серийном насильнике двадцатидвухлетней давности.

— Суперинтендент, вы думаете, найденные останки принадлежат насильнику? — окликали его репортеры, пока он шел в зал заседаний.

— Это просто дознание, и больше ничего! — сухо ответил он.

Зал, где проходило дознание, был не слишком большим; поскольку в него набилось много журналистов и просто зевак, привлеченных тем, что в их краях происходят такие мрачные события, он оказался переполненным. Маркби, оглядевшись, заметил среди зрителей и представителей Нижнего Стоуви. Владелец «Герба Фитцроев», чья мрачная физиономия очень соответствовала событию, сидел чуть поодаль от Мюриэль Скотт. Маркби с удивлением увидел рядом с Мюриэль Рут Астон. Что привело сюда Рут? Неожиданно откуда-то сбоку выплыла еще одна фигура и плюхнулась на стул рядом с Норманом.

Маркби удивился. Что понадобилось здесь Дайлис Туэлвтриз? «На выход» она надела свое, по всей видимости, лучшее пальто — лиловое, в сочетании с ее оранжево-розовыми волосами оно производило сильный эффект. Само пальто было чистеньким, хотя рукава и подол сильно обтрепались, на груди у Дайлис красовалась брошка «с камушками». Хотя Норман не разговаривал с Дайлис, Маркби решил, что приехала она с ним. Как-никак, она его двоюродная сестра. Он немного отвлекся, увидев, как в зал входит пожилая, элегантно одетая дама с безупречной фигурой и безукоризненно уложенными серебристыми волосами. Она села на свое место, прямая, как палка, и не сводила взгляда с коронера. И только когда коронер вызвал Гая Моргана и молодой врач стал рассказывать, как нашел кости, дама опустила голову и, пока свидетель не ушел, разглядывала свои перчатки.

Пирс рассказал об идентификации останков. Коронер пришел к выводу, что преступления не было и смерть Саймона Гастингса наступила вследствие несчастного случая или в силу естественных причин. Он вспомнил также род занятий покойного и указал на то, что он, возможно, перед смертью занимался в лесу какими-то ботаническими изысканиями. Поэтому кости и нашли вдали от тропы.

Коронер откашлялся и, повернувшись к представителям прессы, добавил:

— Насколько мне известно, кое-кто пытался увязать это печальное событие с одним старым, нераскрытым делом. Должен подчеркнуть: у суда нет никаких улик, которые могли бы указывать на такую связь. Нежелательные догадки и предположения лишь расстроят родных покойного.

Коронер вышел; зрители сразу взволнованно загудели. Пирс подошел к Гаю Моргану и поблагодарил его за помощь.

Гай смотрел мимо него на кого-то другого, но, когда инспектор подошел, вежливо повернулся к Пирсу:

— Не за что, инспектор. Я рад, что вы сумели его опознать. Скажите, кто та пожилая дама?

Пирс посмотрел на даму с серебристыми волосами и тихо ответил:

— Его мать.

— М-да… Странно… — задумчиво произнес Гай. — Я заметил, когда давал показания, она быстро взглянула на меня и сразу опустила голову; больше ни разу не посмотрела мне в лицо, упорно разглядывая свои руки. Видимо, ей тяжело было слушать меня… Я рад, что ей не пришлось давать показания.

— Учитывая все обстоятельства, вызывать ее не было необходимости, — ответил Пирс. — Поскольку покойного опознали по зубам, мы и так точно знали, что он — Саймон Гастингс.

Маркби поискал глазами Рут Астон, но они с Мюриэль вышли из зала. К нему подошла пожилая дама с серебристыми волосами — мать Саймона Гастингса. Маркби подумал, что надо сказать ей несколько слов.

Она заговорила первой:

— Насколько я понимаю, вы — суперинтендент Маркби. — Ее выговор выдавал хорошее воспитание, говорила она с достоинством. Когда Маркби подтвердил, что это он и есть, дама представилась: — Я Дафна Гастингс.