Кража в Венеции - Донна Леон

На блюде лежали два крошечных перепела между горкой зеленого горошка и второй, побольше, из запеченного мелкого молодого картофеля, и все это благоухало коньяком, в котором тушились перепела… Может, у этой женщины и вздорный характер, но готовить она умеет! Брунетти отодвинул остатки артишоков на край тарелки, переложил содержимое блюда к себе на тарелку и поставил ее на стол. Вынул из холодильника вино – белое, то же, что и чуть раньше. Потом сходил за Il Gazzettino в гостиную, где оставил ее еще утром. В кухне Брунетти развернул газету сбоку от своей тарелки и продолжил чтение с того места, на котором его прервали. Как и еду, утренние новости не следует оставлять на потом: лучше употреблять их горячими.

Управившись с ужином, Брунетти поставил тарелку в мойку, залил ее горячей водой, затем взял бутылку коньяка и два бокала. Он вернулся к жене, неся с собой эту «трубку мира», хотя согласия между ними ничто и не нарушало.

Когда Брунетти вошел в комнату, Паола отвлеклась от книги и улыбнулась, радуясь то ли его возвращению, то ли коньяку. На этот раз она поджала ноги, давая ему больше места, и отложила свое чтиво.

– Надеюсь, было вкусно? – спросила Паола.

– Восхитительно, – сказал Брунетти и взвесил на руке бутылку. – Вот, решил поддержать тему!

Паола потянулась за бокалом, который он наполнил для нее.

– Это мило с твоей стороны, Гвидо!

Она отпила и еще раз кивнула в знак благодарности.

– Пришел рассказать тебе, что у нас сегодня стряслось, – произнес Брунетти, усаживаясь у ее ног.

Второй бокал с коньяком оставался нетронутым, пока он рассказывал Паоле об убийстве Альдо Франчини и о книгах, которые они нашли в квартире.

– Но зачем кому-то было его убивать? – спросила Паола, и Брунетти повторил в ответ ремарку Энрико Франчини.

Паола хотела было что-то сказать, но затем осеклась и отвела взгляд. Взмахнула рукой – и тут же уронила ее на колени.

– Я ему верю, – сказал Брунетти. – Не могу объяснить почему, но верю. Франчини все время плакал, даже когда рассказ был окончен.

Он поделился с женой и другими деталями: как Альдо шантажировал священников, о его страстном желании «возвыситься в этом мире», о новых планах и о том, как он радовался, что нашел кого-то, с кем можно будет вместе охотиться.

– А теперь он мертв, – проговорила Паола.

– Да.

За все эти годы она ни разу не поинтересовалась подробностями дела, которое расследовал ее муж. Тот факт, что кто-то кого-то убил, уже внушал ей ужас.

Паола поставила коньяк на столик с таким видом, что Брунетти сразу понял: пить она больше не будет. Он заметил, что ее бокал почти полон. И поймал себя на мысли о том, что тоже не хочет пить коньяк.

– И что ты собираешься делать?

– Завтра после обеда я встречаюсь с женщиной, знакомой Альдо Франчини.

– Знакомой… в каком смысле? – поинтересовалась Паола.

– Об этом, в числе прочего, я и хочу у нее спросить, – просто ответил Брунетти.

– А еще?

– Почему ее бывший сожитель напал на Франчини?

Во взгляде Паолы отчетливо читалось любопытство.

– Это было полгода назад. Между ними произошла небольшая стычка, и Альдо Франчини угодил в больницу со сломанным носом. Но заявления в полицию он не подал. Человек, который на него напал, сейчас сидит в тюрьме за другое преступление. Так что он точно не тот убийца, которого мы ищем.

– Ну, это уже кое-что, – сказала Паола и тут же задала вопрос: – Зачем тебе с ней разговаривать?

– Чтобы узнать о Франчини больше. Пока что в моем представлении он – бывший священник, который целыми днями просиживал в библиотеке, читая труды по теологии, и, если верить его брату, – человек, неразборчивый в средствах. В доме у которого полно краденых книг. – Брунетти немного помедлил и добавил: – Хочу сравнить версию этой женщины с тем, что узнал от Франчини-младшего, и посмотреть, кто из них ближе к правде.

– Но ведь обе версии могут оказаться правдивыми? – спросила Паола.

Повертев эту мысль в голове так и этак, Брунетти вынужден был ответить:

– Почему нет?