Хроники Мартина Хьюитта - Артур Моррисон

Конечно же, я не мог упустить возможность поучаствовать в таком деле, о чем немедленно сообщил моему другу.

– Отлично, – ответил Хьюитт, расстегнув пальто и сняв галстук, – только нам надо немного подготовиться. Уже темнеет. Наша одежда должна выглядеть достаточно старой и потрепанной. Мы оба носим шляпы-котелки и это к счастью. Сделай вмятину на своей шляпе, если конечно не боишься в конец испортить ее – после этого ты вряд ли наденешь ее.

Мы сняли белоснежные воротнички, а галстуки свободно намотали на шею. Воротники пальто и лацканы мы отвернули лицевой сто­роной внутрь и застегнули на одну сторону. В сумерках в таком виде, да еще в помятых шляпах, засунув руки в карманы, мы выглядели никудышными джентльменами, но зато отличными анархистами.

Нам сказали, что вокруг клуба уже сформировался кордон полицейских в штатском, и мы отправились в путь. Свернув на Уиндмилл-стрит, мы пересекли Уитфилд-стрит и через пару поворотов дошли до клуба Бакунина. Я не увидел никаких признаков кольца полицейских и сказал это. Хьюитт усмехнулся.

– Конечно, – произнес он, – никто не будет производить облаву и бить в барабаны под развевающимися флагами. Не сомневайся, полиция здесь, некоторые стражи порядка сейчас даже наблюдают за нами. Вот мы и пришли.

Клуб был таким же обветшалым, как и большинство зданий в этом квартале. Узкий проход к нему с обеих сторон был огражден перилами и завален мусором. Выше были видны три этажа, на самом нижнем имелась дверь и одно окно. Два других этажа смотрели на мир парой грязных, облупившихся рам со стеклами. На верхнем этаже вдруг появился слабый свет, а в замусоренном дворе засветилось еще что-то. Все остальное было в темноте. Хьюитт заглянул в окно, пытаясь увидеть хоть что-то, но оно было заляпано грязью и покрыто пылью, поэтому попытка не увенчалась успехом. Затем мы быстро поднялись на крыльцо и позвонили в дверь.

За дверью послышались шаги по лестнице. Стукнула защелка, дверь слегка приоткрылась на длину цепочки и в образовавшейся щели мы увидели женское лицо.

– Qui est là?[23] – спросила женщина.

– Deux camarades, – раздраженно проворчал Хьюитт, – оuvrez vite! [24]

Женщина отцепила дверную цепочку, но терзаясь сомнениями не спешила полностью открыть проход. Хьюитт тут же уверенно толкнул дверь, надавив на нее коленом и вошел.

– Où se Trouve Luigi? [25]– небрежно спросил он.

Я следовал за ним по пятам и в темноте смог различить, что Хьюитт прижал женщину к стене и зажал ей рот рукой. В этот же момент внезапно показалась вереница мужчин, поднимающихся по ступеням вслед за мной. Это была полиция.

Дверь за ними закрылась почти бесшумно, и загорелась спичка. Два констебля остались стоять внизу лестницы – у выхода, а остальные обыскали здание. Полицейские обнаружили в верхних комнатах лишь двух мужчин – их немедленно задержали. Освободившись от хватки Хьюитта, женщина принялась возмущенно кричать.

– Eh, messieurs le police, – возмущенно воскликнула она, – it ees not of 'im! Мon pauvre Pierre! Мы не of the clob – мы только работать прислугой.[26]

Один из задержанных, по всей видимости был мужем этой женщины. Он был невысокого роста и достаточно безобиден на вид.

Хьюитт что-то прошептал офицеру, и двое мужчин были уведены вниз. Затем Мартин поговорил с женщиной, которая не переставала возмущаться и протестовать.

– Вы говорите, что не состоите в клубе, – сказал он, – но как вы можете доказать это? Если вы всего лишь прислуга, как вы утверждаете, то вам нечего бояться. Вам поверят, только если вы расскажите все. Теперь о Жераре. Что они с ним сделали?

– Жан Пингар, – продолжила она на ломаном английском, – я быть на первый этаж. Я потерять он. Жан Пингар прошлая ночь пить очень сильно, весь пьяный, вот так, – произнесла женщина и начала крутить головой, высунув язык, изображая опьянение, – он спать сегодня много, когда Эмиль уходить, Жерар тоже уходить. Никто не знать куда. Я хотеть сказать. Мы не из клуб, мы прислуга, я и Пьер.

– Но что они сделали с Жераром перед уходом? – еще раз спросил Хьюитт.

Женщина рассказала все, что знала. Она слышала, что Жерара выбрали для того, чтобы отвезти куда-то телегу. Раньше он работал у пекаря и умел хорошо управлять повозкой. Он должен был что-то сделать, но женщина не поняла, что именно и где. Все это было связано с каким-то делом клуба. Но в последний момент Жерар испугался и написал письмо. Его надо было отправить в полицию. Там сообщалось местонахождение лошади и телеги, чтобы полиция могла конфисковать эти вещи, но никаких имен своих соратников он там не писал.

Тем не менее, письмо так и не было отправлено. Парня заподозрили, так как он сильно нервничал. Письмо нашли в кармане и прочитали. Жерара призвали к ответу. Он не мог ничего сказать, только повторял: «Je le nie!»[27] Кроме этого, от него не могли добиться никаких объяснений. Было много шума, и за всем происходящим женщина подсматривала с лестницы. Жерар был сильно напуган, он очень боялся. Его лицо побледнело от ужаса, он молил о милосердии. Но они говорили, что парня нужно убить и стали обсуждать, как это сделать. Бедный Жерар был на грани обморока. Его заставили снять воротник, и приставили нож к горлу. Вот тут он и потерял сознание.

Затем его облили водой и стали бить по лицу, пока он не пришел в себя. Он снова повторял: «Je le nie! Je le nie!». Тогда один ударил его бутылкой, а другой палкой, и снова к его горлу приставили острие ножа. На этот раз он не падал в обморок, а только беспомощно повторял: «Je le nie! Je le nie!». Они завязали ему узлом на шею платок и стали затягивать его, пока лицо парня не побагровело, а глаза не стали круглыми от ужаса. Затем его снова ударили по лицу, и он потерял сознание.

Убивать его они пока не стали, так как пришлось бы незаметно избавиться от тела, а они не подготовились к этому. Поэтому решили встретиться еще раз и обсудить, как все лучше сделать. Жерара увезли на квартиру братьев Пингар, которая расположена на