Анатомия любви - Марина Крамер

Инна

Спать она не могла, сидела на разобранной кровати, укутав одеялом замерзшие почему-то ноги, и смотрела в одну точку. Этой точкой была висевшая на стене напротив кровати фотография — Инна и дети на море, и Даня на первом плане беззаботно смеется в объектив, сидя на сине-белом надувном круге. Думать о том, где сейчас ее мальчик, было страшно, Инна изо всех сил гнала от себя эти мысли, но они возвращались.

«Это я виновата, — вяло думала Инна. — Если бы я не отдала его в эту секцию, не поддалась его уговорам, то и не было бы никакого лагеря… Я старалась, чтобы он не чувствовал себя больным, хотела, чтобы жил как другие дети, пусть и с постоянно вводимым препаратом… А теперь… Прошли сутки почти, нет никаких новостей… а лекарство закончится, и тогда…»

Дверь спальни тихо скрипнула, и на пороге появилась Алина в ночной рубашке и босиком.

— Ты не спишь? — тихонько спросила она. — Можно к тебе? Мне одной страшно почему-то…

Инна молча подвинулась, давая дочери место рядом с собой. Алина юркнула под одеяло, прижалась к ней и обхватила руками совсем так, как делала в детстве, когда видела страшный сон.

Инна обняла ее и вздохнула.

— Мам… ты не волнуйся… Даню найдут обязательно, вот увидишь, — забормотала дочь. — Семен обязательно найдет…

— Откуда ты его знаешь?

— В баре познакомились… мам, ну не до этого сейчас, а? Какая разница? Главное, что он вызвался помочь. А я видела, как он умеет помогать…

— Алина… он ведь взрослый мужчина, он немного моложе меня…

— Мам, ну вот о чем ты вообще думаешь, а? — Алина подняла голову и снизу посмотрела ей в лицо. — Я не маленькая уже… А ты вечно… ну ничего у меня с ним не было — что я, дура? Да и он не такой… Мне с ним просто интересно. И тебе он должен бы нравиться — говорит как ты почти… Я правда не знала, что он с тобой в клинике работает.

Телефонный звонок ударил им обеим по нервам, они одновременно подскочили, и Инна, схватив телефон, выкрикнула:

— Алло, я слушаю!

Это оказался руководивший поисками Дани капитан, и хороших новостей у него ожидаемо не было. Зато были такие, от которых у Инны совершенно помутилось в голове. Ее муж Антон сбежал из мест заключения, использовав чужие документы, и теперь находился в розыске.

— Знаете, есть такая схема, когда подбирают того, кто освобождается и не имеет родственников, накануне тихо убивают — и по его документам выходит тот, кто может заплатить. Ваш муж этим и воспользовался. Так что, возможно, я был прав, и мальчика он забрал, — сказал капитан. — Будем в эту сторону работать. Но я вам так скажу — это был бы лучший вариант для вашего сына.

— Почему? — прохрипела Инна, еле удерживая себя в сознании, потому что перед глазами плыли черные пятна.

— Потому что он родной отец, вряд ли причинит вред ребенку. В общем, вы не паникуйте, Инна Алексеевна, мы все равно работаем, ищем, да и байкеры вчера прикатили ночью, лес прочесывали, сегодня вечером тоже подъедут, другой район возьмут. И вот еще что… мне бы фото мужа вашего бывшего, а то из колонии прислали такое, что там родная мать не опознает.

— У меня нет… — прошептала Инна, но тут вмешалась дочь:

— Папина фотка? У меня есть в мобильном.

Инна жестом показала, чтобы Алина принесла телефон, не став выяснять, откуда фото и почему дочь его хранит.

— О господи… — вдруг растерянно сказала Инна, и капитан сразу напрягся:

— Что-то вспомнили?

— Да… мой бывший муж не знает, что Даня болен и нуждается в постоянном введении препаратов… Он заболел, когда… словом, болезнь нашли уже после того, как Антона посадили, и он не в курсе…

— Инна Алексеевна, мальчику все-таки восемь лет, он может сказать о болезни отцу.

— Но если он увел его, то вряд ли у Дани с собой пенал с лекарствами! — воскликнула Инна, чувствуя, как колотится сердце.

— Так, Инна Алексеевна, — твердо произнес капитан в трубку. — Давайте не будем нагнетать, чтобы не пугать никого — и себя в первую очередь. Будем надеяться на лучшее — пока нет плохих новостей.

Переслав снимок из телефона дочери капитану, Инна откинулась на спинку кровати и закрыла глаза. Рядом приткнулась Алина, Инна слышала ее дыхание и, нащупав лежавшую на кровати руку, сжала ее.

— Папа убежал, да? — еле слышно прошелестела Алина.

— Да…

— И теперь нам снова придется уезжать? Чтобы он тебя не нашел?

— Наверное… но мы не можем уехать без Дани…

— Мама… а если Даня не у него?

— Лучше бы был у него… — проговорила Инна и спохватилась: — Да, ты ведь слышала, что капитан сказал… Если Даня у папы, то ему ничего не грозит. Папа его любит, он не станет его обижать.

— Мам… — Алина развернулась и, выдернув свою руку из руки Инны, спросила: — Ты ведь снова мне врешь, да? Как тогда?

Инна очень надеялась отмолчаться, даже закрыла глаза, но дочь требовательно сжала ее пальцы:

— Мама! Не делай вид, что засыпаешь! Ты снова мне врешь, да? Мне уже не шестнадцать, я все пойму.

— Да, ты все поймешь… — прошептала Инна, не открывая глаз. — Обязательно поймешь, но позже…

— Тогда ты тоже так думала, а я поняла сразу. И сейчас все пойму, ты просто расскажи…

— Алина… это слишком долгая история, у меня нет ни сил, ни времени на это сейчас… мы Даню потеряли, а ты хочешь, чтобы я тебя историями развлекала…

Дочь вскочила с кровати, сжала кулаки:

— Ну ты не меняешься! Ты даже не хочешь понять, что своим враньем только дальше меня отталкиваешь!

— Алина… Есть вещи, которые я не могу тебе доверить, понимаешь? И не потому, что ты глупая или маленькая, вовсе нет. Просто… словом, это может стать опасным для тебя.

— А, то есть ты думаешь, что и Даню мог не папа забрать — как раз потому, что у тебя какие-то тайны? — зашипела дочь, зажмурившись. — Что ты сделала такого, за что можно ребенка украсть?

— Я ничего не сделала, Алина. Ничего, поверь мне. Но так