Игра в убийство - Людмила Мартова

Она с задумчивым видом повернулась к блондинистым девушкам, яростно встретившим ее взгляд.

«Нет, не они, – подумалось ей. – Побоялись бы скандала. Понятно ведь, что в таком узком кругу полиция вычислит преступника в два счета. Если кольцо спрятать, то его найдут. Проследить за всеми, кто будет уезжать, – как нечего делать. Выбросить его в сугроб, чтобы нагадить Катерине? Глупо и бессмысленно. И телефон… Странный набор получается. Нелогичный. В нашей компании сразу два вора? Маловероятно».

– Когда вы заметили, что кольцо пропало? – спросила она у Катерины.

– Так когда сюда собиралась, – плаксиво ответила та. – Мы с ледника пришли, соснули с Хомяком, чтобы в Новый год носом не клевать. Потом встали, он покурить на крыльцо вышел, а я в душ пошла. Кольца сняла и на столе оставила.

– Вы у входа в дом курили? – спросила Вероника у Владимира Ивановича.

– Нет, – тот виновато потупился. – Я стараюсь моцион соблюдать, ходить побольше. Поэтому прошелся вокруг корпусов. Дополнительная тысяча шагов. Мелочь, а полезно.

– Странный моцион – ходить и курить, – съязвила одна из блондинок.

– Погодите, – Вероника поморщилась. – А пока вы ходили, дверь в дом была открыта?

– Да. Мне не пришло в голову ее запирать. Котенька была внутри, я ж не знал, что она уйдет в душ, не дожидаясь моего возвращения.

– И вы никого не видели?

– Когда я выходил, то нет. Когда возвращался, кто-то бежал по дорожке за нашим коттеджем, но мне было не видно, кто именно.

– Почему бежал, а не шел? – уточнила Вероника.

– Потому что шаги были быстрые. Стучало что-то, но не как каблучки дамские, а по-другому.

– Так стучат ботинки на толстой подошве, – сказала Вероника. – Кстати, это доказывает невиновность Платона. Он ходит в валенках.

– Какое тонкое наблюдение, – язвительно сказал Стародуб. – Валенки не стучат, как ботинки. А телефон не блестит, как бриллианты. А вы не стройте из себя следователя по особо важным делам. Полицию нужно вызывать, коню понятно.

– Погодите минуточку. Что вы сейчас сказали? – спросила Вероника, наморщив лоб.

– Что полицию надо вызывать.

– Нет-нет, что-то про бриллианты, которые блестят.

Она запнулась. Перед глазами встал огненный сноп искр, отбрасываемый от кольца Катерины, совершенно неуместного в подобном путешествии. В голове щелкнуло, такой же искристый сноп снова взметнулся в ее памяти уже как отражение множества лампочек в холодном боку ледяного самовара, который она восхищенно рассматривала сегодня днем.

– Подожди меня, Платон, – тихо сказала она вцепившемуся в нее мальчику, чье тело сотрясали отчаянные рыдания. – Иди к дяде Павлу, он никому не даст тебя в обиду. Я сейчас вернусь. – И, повернувшись в другую сторону, тихо позвала:

– Алеся, можно тебя на минуточку.

– Куда это еще? – недовольно заметила худощавая москвичка, но ее дочь затравленно посмотрела по сторонам и послушно двинулась за Вероникой к выходу, стуча по полу грубыми ботинками на вновь вошедшей в моду «манной каше».

Их не было минут десять. Вероника вернулась одна и, подойдя к всхлипывающей Катерине, протянула ей перстень. Под светом елочных гирлянд он вспыхнул, рассыпая миллион огней, когда Катерина схватила его и натянула на палец.

– Где ты его взяла? – требовательно сказала она.

– Где взяла, там уже нет, – спокойно ответила Вероника. – Вы бы пошли к дочери, – обратилась она к застывшим и все еще ничего не понимающим москвичам. – Она немного расстроена, и я пообещала ей, что вы сейчас придете. Она не хотела красть кольцо. Оно просто очень красиво блестело, так же, как лед в леднике.

Худощавая дама коротко хрюкнула, кинулась к вешалке у входа, сорвала с крючка свою куртку и вылетела за дверь. Ее муж, неловко пробормотав «простите», поспешил вслед за ней. Все остальные молча переводили взгляд с закрывшейся двери на стоящую с победным видом Веронику.

– Ну вот, видишь, малыш, а ты боялся, – сказала она Платону. – Сейчас дядя попросит у тебя прощения и после этого тоже уйдет, чтобы не портить нам праздник, – она показала в сторону Стародуба.

– Даже и не подумаю, – агрессивно ответил он и потрогал отчаянно болевший нос. – Мой телефон вы ведь пока не нашли, дорогая мисс Марпл.

– Даже и искать не собираюсь, – честно призналась Вероника.

– Это не просто дорогой телефон, это рабочий инструмент, – возбужденно заговорил журналист. – У меня там уникальный снимок имеется. Губернатор, встречающий Новый год с олимпийской чемпионкой по фигурному катанию. Мне за эту фотографию знаете сколько отвалили бы?

– Ну и подонок же вы, – сквозь зубы сказала Вероника.

– Вызывайте полицию, – заявил журналист и уселся посредине зала. – Я вам не дам встретить Новый год спокойно, как будто ничего не случилось.

– Не надо полиции, – Павел вдруг широко улыбнулся. – Сейчас вернем мы тебе твой телефон, папарацци хренов.

Достав свой, он набрал какой-то номер, дождался, пока ему ответят, и быстро сказал в трубку:

– Леха, привет, это я. Ты ведь все данные с той мобилы уже постирал? Сама ведь мобила тебе не нужна? Ага. Ты ее на крылечко положи, я клиента минут через десять с лестницы спущу, так что он как раз айфон свой и подберет. Лады.

Вероника в изумлении смотрела на него.

– Друг мой армейский, – объяснил Павел. – Леха. Мы с ним вместе в войсках дяди Васи служили. Встретил я его вчера, пока территорию осматривал да вашего приезда ждал. Охранником он у губернатора нынче работает. Когда этот прыщ, – он кивнул в сторону вжавшегося в стул Генриха, – сказал, что фотографию сделал, я и смекнул, что Леха его творчество засек. Я так понимаю, губернатору лишние скандалы ни к чему, вот Леха аппаратик-то и экспроприировал. Ну что, моральный урод, ты сам с крыльца ссыпешься или тебе пинка дать для ускорения?

– Я могу уже идти за телефоном? – скрипя зубами, спросил журналист.

– Иди. Только не возвращайся. И Лехе на глаза не попадайся. А то у него удар всегда сильнее был, чем у меня.

И была волшебная новогодняя ночь. И выступал президент, и били куранты в телевизоре, и хлопало пробкой в потолок холодное, будто из ледника, шампанское. И приходил Дед Мороз, самый настоящий, с самокатом для Саньки, новым планшетом для Ваньки, коробочками, свертками и пакетиками, предназначенными другим гостям. И был фейерверк, осветивший засыпанную снегом вотчину, в которой все было как в самой настоящей сказке.

– Платон, мы не заказали для тебя подарка Деду Морозу, – сказала Вероника, держа за руку завороженно смотрящего в расцвеченное всполохами небо мальчика. – Не успели. Но в следующем году подарок обязательно будет. Мы с Павлом решили, что ты будешь жить с нами. Ты согласен?

Платон повернул к ней лицо, на