Четыре палки в колесо - Джанет Иванович

Я воззрилась на Лулу.

— Ну, я просто хотела проверить, работают ли новые батарейки, — пояснила Лула.

— Так как ты думаешь, сколько стоят эти груди? — спросил Салли. — Ты думаешь, они будут на мне здорово смотреться?

— Салли, это настоящая грудь.

Салли наклонился пониже и присмотрелся:

— Проклятье.

— Ой-ой-ой, — произнесла Лула. — Даже не знаю, как тебе сказать, но мы кое-кого упустили.

Я огляделась вокруг. Кунц смылся.

— Салли, проверь мужской туалет, Лула, стой здесь. Я посмотрю, нет ли его снаружи.

— Что делать с Джойс? — поинтересовалась Лула. — Может, свалить ее в угол, чтобы люди не спотыкались?

Глаза у Джойс остекленели, а рот распахнулся. Кажется, дыхание у нее было вполне в норме, учитывая, что она только что схлопотала несколько вольт.

— Джойс? — позвала я. — Ты в порядке?

Одна рука у нее дернулась.

Стала собираться небольшая толпа.

— Голова закружилась, — поясняла я всем и каждому.

— Я читала в одной инструкции, что люди иногда могут обмочиться, когда у них приступ головокружения, — сообщила Лула. — Не ждет ли нас такая забава?

Ноги Джойс засеменили по полу, а глаза вошли в фокус.

Лула приподняла ее и усадила на стул.

— Тебе следует показаться врачу после таких приступов, — советовала Лула.

Джойс согласно кивнула:

— Да. Спасибо.

Мы всучили Джойс холодное пиво, а сами отправились искать Кунца.

Я вышла на улицу к Морелли.

— Ты видел Эдди Кунца?

— Как он выглядит?

— Рост пять-одиннадцать. Бодибилдер. На нем были надеты черные брюки в складку и черная рубашка с короткими рукавами.

— Ага, видел его. Он уехал пять минут назад. Сел в «шеви блейзер».

— Он был один?

— Угу.

— Никто за ним следом не поехал?

— Нет, насколько я заметил.

Я вернулась в бар и остановилась у входа, высматривая Салли и Лулу. В помещении было столпотворение, и уровень шума явно возрос. Меня пихнули вперед, а потом резко дернули назад, и я очутилась лицом к лицу с рассерженной дамой, которую не узнавала.

— Я знаю, что это была ты! — заявила она. — Ты сука.

Я отпихнула ее руки:

— Что за проблемы?

— Ты моя проблема. Все было прекрасно, пока не появилась ты.

— О чем вы говорите?

— Ты знаешь, о чем я говорю. И если есть хоть капля разума в твоей большой тупой башке, ты уберешься из города. И умчишься, куда глаза глядят. Потому что, если не послушаешь, то я найду тебя и превращу в кучу углей… как твою квартиру.

— Вы устроили пожар в моей квартире!

— Черт, нет, не я. Разве я похожа на сумасшедшую, чтобы вытворить такое?

— Да.

Она очень тихо засмеялась, но в глазах не было ни малейшей эмоции, которую можно было связать с тем, что называют весельем.

— Верь, во что хочешь. Просто держись подальше от моего дружка.

Она грубо оттолкнула меня, гордо прошествовала в направлении двери и исчезла в толпе.

Я, было, направилась за ней, но вмешался парень, стоящий рядом.

— Так, — произнес он, — не хочешь ли заиметь собственного дружка в полное свое распоряжение?

— Боже, — возмутилась я. — Займись-ка своим делом.

— Эй, — продолжил он, — просто попроси. Зачем так нос задирать?

Я обошла его, но женщина уже исчезла. Я прошла через помещение к двери. Выглянула наружу. Потом вернулась внутрь и огляделась. Безуспешно.

Салли и Лулу я обнаружила в баре.

— Это невозможно, — поделилась Лула. — Народу, как селедок в бочке. Тут выпивку с трудом достанешь, не то, что кого-нибудь найти.

Я сообщила, что Морелли видел Кунца, уезжающим на «блейзере», но про рассерженную женщину им не рассказала. Эта женщина к делу не относилась. Наверно.

— Если тут больше ничего не намечается, мы с Салли смываемся отсюда и пойдем туда, где, как он знает, есть хорошая музыка, — сообщила Лула. — Хочешь пойти с нами?

— Нет, спасибо. С делами я закончила и отправляюсь в постель.

Салли и Лула многозначительно попихали друг друга локтями.

* * *

— ТАК ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? — вопросил Морелли, когда я вернулась в пикап.

— Ничего.

— Как всегда?

— Ага, только на сей раз не случилось еще более ничего, чем обычно.

Я порылась в сумке, нашла телефон и позвонила Кунцу. Никакого ответа.

— Это уж слишком странно. Зачем ему нужно было так спешно покидать бар?

— Ты с ним была все время? Может, кто-то передал ему еще один ключ, и он решил действовать на свой страх и риск.

Мы все еще стояли у тротуара, а я обдумывала, стоит ли пойти обратно в бар и поспрашивать.

— Подожди здесь, — сказала я Морелли.

— Снова?

— Это займет лишь пару минут.

Я подошла к бармену, который присматривал за баром как раз тогда, когда на нашу голову свалилась Джойс.

— Вы помните темноволосого парня, что был со мной? — спросила я. — Одетого во все черное.

— Ага. Эдди Кунца.

— Вы его знаете?

— Нет. Какая-то женщина пришла около семи, прямо как я заступил на смену. Она дала мне фотографию Кунца и десятку, чтобы я передал ему записку.

— Вы знаете, что было в записке?

— Нет. Она была в запечатанном конверте. Хотя, должно быть, что-то приятное. Он ушел почти сразу, как прочел ее.

Ну да, конечно.

Я вернулась к Морелли, опустилась на сиденье и закрыла глаза.

— Все, делайте со мной, что хотите — я сдаюсь.

Морелли повернул ключ в гнезде зажигания:

— Звучит так, будто тебя мешком пришибли.

— Сама себя довела. Сегодня я сглупила. Позволила сбить себя с толку.

Самое постыдное то, что я сразу не догадалась допросить бармена. И это не все, что меня расстроило. Морелли тоже меня довел. Он не понимал ничего насчет банки для печенья. Он дал своей матушке за столом неправильный ответ. И как мне не ненавистно признавать, но меня беспокоило око бабули Беллы. Боже мой, а что, если она права, и я беременна?

Я взглянула на Морелли. Его черты смягчил полумрак, но даже в темноте на его правой брови виднелся тонкий как бумага шрам. Несколько лет назад Морелли напоролся на нож. И, наверно, напорется еще не на один. Или, может, на пулю. М-да, не очень утешительная мысль. Да и его личная жизнь не служила утешением. В прошлом Морелли мало внимания уделял романтике. Время от времени он выказывал вспышки покровительственной нежности по отношению ко мне, но я никогда не была на первом месте. Я была только другом, наподобие Терри Гилман и оскорбленной женщины, кем бы она, черт побери, не была.