Последняя любовь президента - Андрей Курков

Киев. Август 2004 года. Суббота.

– Вот тебе какао! – я наклоняюсь с маленьким медным подносом к Светлане, все еще лежащей в кровати.

Светлана старается улыбнуться. Но я вижу, что ей все еще нехорошо.

За окном ярко-синее небо. Голубые стены нашей спальни словно перетекают туда, за окно.

Она садится в кровати, подоткнув подушку за спину. Берет чашечку.

– Давай сегодня покатаемся, – просит она.

Я смотрю на ее живот.

– Тебя же укачает, как в прошлый раз.

– Если я не буду завтракать, то не укачает.

– Но тебе надо есть не только таблетки для беременных!

– А ты телячью печенку купил?

– Женя купила.

Женя – наша домработница. Ей пятьдесят лет, и появляется она в квартире только в наше отсутствие.

– Ну хорошо. – Светлана поднимает взгляд на меня. – Я поем, а потом поедем кататься. На Большую Окружную.

Через пять минут я уже на кухне. Жарю печенку, нарезанную тонкими палочками.

Над плитой негромко гудит вытяжка. В животе у меня урчит. Из открытой форточки не слышно ни одной птицы. Но и гул машин снизу, с бульвара Леси Украинки, слава богу, не доносится.

Я выглядываю в окно – бульвар почти пуст.

Провожу ладонью по щеке. Надо будет побриться. Почему ее так интересуют проститутки? И тогда, в Париже. Прогулка по Сен-Дени. «Почему они такие некрасивые?» И вот уже третий раз ее тянет на Большую Окружную!

«В Киеве полдень!» – заявляет какая-то радиостанция, когда мы выезжаем на Одесскую площадь.

Светлана сидит рядом, неуклюже расставив колени в стороны и поддерживая двумя руками живот.

– Смотри, тут сегодня ни одной! – удивляется она, когда мы проезжаем одно из «базарных» мест между остановкой автобуса и коммерческими киосками.

– Устали, спят, – отвечаю я. – А все-таки, почему они тебя так интересуют?

Светлана этих вопросов не любит. Сколько я ее ни расспрашивал, только плечиками пожимала.

– Мне кажется, они что-то знают, – неожиданно говорит она.

– О мужчинах?

– О жизни. О трудностях… Об опасности…

С этим трудно не согласиться. Я киваю.

– Все-таки древнейшая профессия, – добавляет она.

– Да, но нет возможности для карьерного роста!

Она услышала в моих словах иронию. Обернулась.

– Тебе этот джинсовый комбинезон не очень идет, – говорю я, не сводя глаз с дороги.

Получилось. Она не будет меня критиковать за мою «неуместную иронию». Прикусив нижнюю губу, Светлана смотрит на свой комбинезон для беременных. Ее мысли сейчас просты и понятны. «Это временная спецодежда. После родов – нормальная жизнь и нормальные платья».

– Останови!

Я жму на тормоз. Смотрю на бровку и встречаюсь взглядом с худенькой девушкой в брючках-дудочках и футболке с надписью «FUCK YOU!» У нее остренький носик и такой же острый, вызывающий взгляд. Надменные тонкие губы и какая-то дешевая цепочка с кулончиком на шее.

Светлана тоже смотрит на нее. Потом поворачивается ко мне:

– Возьми у нее номер телефона и спроси имя!

Уже выйдя из машины, я тяжело вздыхаю. Подхожу к девушке. Девушка ехидно улыбается. Спрашивает:

– Что, хочешь втроем?

Я отрицательно качаю головой.

– Фройндшафт-дружба, – пытаюсь шутить я, все еще не понимая смысла желаний Светланы. Неужели я в самом деле снимаю проститутку для своей жены? – Жена попросила ваш телефончик и имя!

Девушка направляет свой взгляд в сторону машины. Смотрит на Светлану, приоткрыв в задумчивости ротик.

– Она у вас что? Она… – Видимо, фантазия у девушки слабенькая, и она просто не находит слов для окончания вопроса.

– Она у меня хорошая и ласковая, – говорю я.

– Ну ладно, – девушка пожимает плечиками.

Я протягиваю на открытой ладони ручку и понимаю, что не взял с собой листка бумаги. В маленькой сумочке, переброшенной через ее плечо, вряд ли будет записная книжка.

Девушка берет ручку и прямо на моей ладони пишет: «Жанна 444-0943».