Идущие на смерть приветствуют тебя - Данила Комастри Монтанари

О боги, все в порядке: старина Сервилий вновь открыл для себя свою пышнотелую матрону.

— Поздравляю, вы превосходная пара! Не волнуйся, я никогда ничего не скажу твоей жене об этой интрижке с Ниссой.

— Да какая там интрижка… — Тит смутился еще больше. — Знаешь, ведь на самом деле между нами никогда ничего и не было.

— Как? А тот кусочек ткани, которым она прикрывала бедра? Ты же принес мне его, тот самый, я хорошо помню! — удивился патриций.

— Прости меня, Аврелий, я солгал тебе. Ты был так уверен, что мне не завоевать ее… И когда твой секретарь предложил купить у него этот кусочек ткани… Я не удержался от желания обмануть тебя.

— Кастор! Этот проклятый мошенник выудил из меня десять золотых монет! — рассердился Аврелий. Он хотел было послать за Кастором, но передумал. В сущности, десять золотых за то, что тот спас от гибели его самого, не говоря уже о всей Римской империи, не такая уж большая плата.

— И две монеты получил от меня, — признался огорченный Сервилий. — Но не сердись на него, это я вел себя как дурак, бегая за девчонкой, когда у меня под боком такая потрясающая женщина — Помпония! К счастью, она даже не заметила моего увлечения… Теперь с этим покончено, но, знаешь, мне все-таки очень жаль Ниссу, — повторил он, лаская хорька, который, с тех пор как не стало его хозяйки, обрел надежное место на коленях Аврелия.

— Мне тоже… Смерть пришла к ней слишком скоро, — сказал сенатор, печально провожая друга.

Вскоре, желая отдохнуть и направившись в свою спальню, он с удивлением встретил в коридоре гладиатора Галлика. Тот, казалось, совсем утратил присущую ему сдержанную холодность и с жаром набросился на знатного патриция.

— Вечно суешь нос не в свои дела, путаник бестолковый! — гневно закричал ретиарий. — Еще один день — и я бы выкрутился! Ну, спас бы империю днем позже, зато я отправился бы домой живым и невредимым!

— Что делает этот человек в моем доме? — возмутился сенатор. — Мое жилище превратилось в какой-то форум! И без моего ведома здесь собирается теперь весь Рим! Придется заменить Фабелла и купить приличного привратника!

— Ты шутишь, хозяин? — расстроился секретарь. — Кто же купит такого старого и сонливого привратника? Оставь его в покое. Лучше иди отдохни. Теперь ты все уладил и можешь радоваться результатам своих трудов.

— Нет, я не закончил. Мне нужно сделать еще одну важную вещь, — сказал Аврелий.

— Что еще, ради всех богов Олимпа! — застонал Кастор, испугавшись нового поручения.

— Арестовать убийцу Хелидона, — ответил патриций.

Услышав это, секретарь онемел от изумления.

Амфитеатр Статилия Тавра был переполнен. Простояв в очереди всю предыдущую ночь, самые удачливые сумели занять места на деревянных ступенях, а кто не смог, оседлал стены огромной арены, с трудом удерживая равновесие и рискуя каждую минуту упасть. Шесть человек уже свалились со стены и разбились, а огромная толпа все напирала. Даже на сенаторской трибуне мраморные скамьи оказались переполненными, потому что никто не хотел пропустить великое событие.

В подземельях цирка нервничали возбужденные атлеты. Их ожидал первый после смерти Хелидона бой, и каждый гладиатор получал возможность завоевать сердце публики и занять место павшего победителя.

Мирмиллоны крутили мечами и испытывали прочность своих галльских щитов, ударяя ими о каменные стены. Фракийцы поправляли ножные латы и проверяли остроту коротких кривых кинжалов, которыми вспарывали живот противнику. Самниты осматривали шлемы и пальцем ощупывали лезвия длинных кортиков.

В общей массе выделялся сармат Геракл. Уверенный в будущей победе, он грозно бил себя в грудь и испускал жуткие воинственные крики, чтобы подавить дух соперников.

Ардуина смеялась, раздавая увесистые тумаки товарищам, не пропуская и тех, кого вскоре убьет.

Квадрат, съежившись, смирившись со своей судьбой, сидел в углу и слушал рычание зверей.

В стороне от всех Галлик широкими шагами ходил взад-вперед по мощенному плиткой полу. Если бои состоялись бы днем позже — только одним днем позже! — его контракт истек бы! Боги Греции и Рима бросили его на произвол судьбы! Для них, могущественных обитателей Олимпа, он всего лишь жалкий варвар…

Впервые за многие годы Галлик вспомнил о хижине, в которой вырос, об отце с рыжими усами, в длинных штанах, которого всегда стыдился перед людьми и богами за то, что тот отказался стать римлянином.

Роскошные туники вместо простой шерстяной одежды, каменные дома вместо глиняных хижин, коротко постриженные волосы, ежедневные омовения, ласкающая ухо латынь… И в какой-то момент он вдруг понял, что помнит всего лишь несколько слов родного языка…

Да, он сумел это сделать — смог стать римлянином с головы до ног и теперь собирался получить законное вознаграждение: привилегию умереть ради развлечения цивилизованнейших соотечественников… Не хватило одного только дня, всего лишь одного, повторял он про себя и старался припомнить имя бога, которого следовало призвать на помощь, не греческого, не латинского — бога друидов. Но так и не вспомнил.

Тогда он повернул на пальце голубое кольцо, единственный свой талисман, поднял меч и направился на арену — навстречу судьбе, перед которой все, свободные и рабы, кельты и римляне, смиренно склоняют голову.

Над амфитеатром поднялся мощный гул — единый, восторженный крик. На трибуне появился император.

Клавдий приветствовал толпу, восхвалявшую его криками и широкими, ликующими жестами. Слева от него Кастор, необыкновенно нарядный, в новом греческом хитоне, не без удовольствия поглаживал свою холеную бородку, не забывая с восхищением посматривать на красавицу Валерию Мессалину, которая, как известно, при виде интересного мужчины легко забывала социальные различия.

Вдруг грек нахмурился: вот здесь, под балдахином в почетной ложе, справа от императорской супружеской четы, должен сидеть в своем роскошном облачении его господин и хозяин, готовый ответить на приветствие толпы.

Но его место пустовало!

Аврелий без помех прошел в подземный коридор. Стража не посмела преградить дорогу великому человеку, спасителю империи, которого собирался чествовать народ Рима.

— Когда твой черед? — спросил сенатор, опуская руку на плечо Квадрата.

— В конце. Ждут, когда люди насытятся кровью, чтобы выпустить на арену самых слабых. Так что дарят мне еще пару часов жизни, — произнес он со слезами в глазах.

— Ничего, выдержишь, Квадрат! Сражайся и заставь дорого заплатить за свою жизнь — ты не хуже других. Я поставил на тебя пятьсот сестерциев. Ты победишь!

— Видно, тебе некуда деньги девать, благородный Стаций, — развел руками гладиатор.

Аврелий вздохнул и удалился, оставив его в одиночестве.

Большинство гладиаторов находились уже на арене, где предстояло общее сражение — массовое убийство. Победители будут выступать потом, каждый в отдельности, сражаясь друг с другом один на один или с животными.