Стальной король - Юлия Латынина

Предчувствия Дениса, подсказывавшие, что ему не стоит идти в особняк, вполне оправдались во втором часу ночи: треснул одинокий выстрел, вылетело окно, и до Дениса донесся пьяный гам и женские крики. Гулянка, судя по всему, в бывшем горкомовском доме отдыха шла еще та. Не хватало только, чтобы в родное ведомство отписали, что следователь прокуратуры Денис Черяга не только ездит с ворами на стрелки, но и гуляет ночи напропалую в бандитском притоне.

Денис сидел у ограды до трех ночи, ожидая Ольгу, а в три часа охранники шуганули-таки его, и он уехал.

Вор в законе Премьер обедал в излюбленном ресторане в окружении немногочисленных, но хорошо сплоченных друзей, когда официант доложил, что его ждут снаружи.

Премьер спустился и увидел у дверей ресторана темно-зеленый «брабус» Извольского в сопровождении серого «БМВ». Извольский сидел на заднем сиденье «брабуса», и это было весьма удивительно. Потому что если Извольский ездил с водителем, то тогда он ездил на представительской иномарке, а если он ехал на «брабусе», то за рулем был он сам.

Впрочем, присутствие Извольского на заднем сиденье объяснялось довольно просто: нога директора была замотана белым бинтом, а костюм выглядел так, словно его пропустили через стан холодного проката.

— Установили личность парня, который в меня стрелял, — сказал Извольский.

— Это который сварился?

— От которого сварился остался миллиметровый слой между листами, — ровным голосом произнес Извольский, — там не то что отпечатки пальцев, там из ДНК горячий прокат получился. Нет, другой. Некто Александр Хмаров, шестьдесят девятого года рождения, место жительства — город Чернореченск. Его задержали на шоссе.

— Я тебе сказал, что Негатив на тебя сезон охоты откроет?

— Он утверждает, что переговоры с ним вели вчера утром. До сегодняшней разборки и до того, как стреляли в Луханова. Насколько я понимаю, вчера у воров еще не было ко мне претензий?

— И кто именно вел переговоры?

— Мэр.

— Я тебе объяснял?

— Я понял.

— И что же ты от меня хочешь?

— Око за око, а за зуб — два зуба, — сказал директор.

— А что я с этого буду иметь?

— Мисина. Как мы и договаривались.

— Э нет. Мисина я уже имею. Мисин- за пикетчиков. Это как с трусиками на базаре. Проданный товар возврату и обмену не подлежит.

— Сто штук — устроит? Премьер усмехнулся.

— Я не киллер с Украины.

— Двести тысяч.

— Четверть «Стилвейл».

Steelwhale, Ltd была одна из фирм, продававших ахтарский металл за рубеж. Зарегистрирована «Стилвейл» была на Каймановых островах, и единственным ее владельцем был Извольский.

Извольский колебался мгновение.

— Это не цена одной головы, — сказал Извольский. — Это цена забастовки. Ты снимаешь шахтеров с рельс и получаешь четверть «Стилвейл».

— Согласен, — сказал Премьер.

— И ты снимаешь их до четвертого числа. В противном случае, как ты понимаешь, «Стилвейл» будет значительно дешевле бумаги, на которой напечатана его лицензия.

— По рукам, — отозвался бандит.

Премьер вылез из машины. Та помигала левым поворотником и плавно отчалила от тротуара. Следом за ней, как гончая за медведем, отвалила «БМВ». Было странно видеть джип Извольского, еле ползущий по улице Ахтарска. Меньше ста километров в час Извольский никогда и нигде не ездил.

Трехэтажный дом Вячеслава Извольского располагался за двадцать километров от Ахтарска на берегу чистой песчаной реки. Десять лет назад в этом месте был реликтовый парк, и местные гринписовцы до сих пор не могли забыть директору устройства в этом месте вип-поселка. Но по мысли Извольского, его дом замечательно смотрелся на взгорке, окруженном телекамерами и реликтовыми пихтами.

Широкую асфальтированную дорогу к поселку тоже выстроил комбинат, а деньги, которые на это пошли, Извольский сумел списать как налоги в дорожный фонд.

Сначала Извольский хотел построить на взгорке церковь, но потом передумал и построил особняк для себя. А особняк для Бога выстроили у съезда с Челябинского шоссе, и хотя купола церкви возвышались на пятьдесят метров, дом Извольского из-за взгорка был самый высокий в поселке.

Вернувшись домой, Вячеслав Извольский вызвал к себе директора по финансам. Это было нетрудно — дома их стояли рядом.

Директору по финансам было пятьдесят лет, он был сколь безынициативен, столь и исполнителен, и вдобавок предан Извольскому как тот самый пудель, которого он посоветовал завести предыдущему директору.

— Миша, — спросил Извольский, — у нас контракты со «Стилвейл» до какого месяца подписаны?

— До октября.

— Отлично. Знаешь что — зарегистрируй еще одну фирму.

— Где?

— Да где угодно. Давай в Ирландии.

— А что будет со «Стилвейл»? Извольский развел руками.

— Просто предосторожность, нелишняя в смутные времена. Кстати, какой уставной капитал «Стилвейл»?

— Двадцать долларов США.

Извольский осклабился про себя. Господин Премьер не захотел гасить забастовщиков за двести тысяч долларов. Посмотрим, что он скажет, когда подойдет октябрь, кончатся контракты со «Стилвейл», и комбинат примется сливать мета л л через другой оффшор. Господин Премьер обнаружит, что отказался от двухсот тысяч долларов в пользу двадцати. Роскошный бизнес. Это отучит бандитов соревноваться умом с директорами. Их место у параши.

Утром следующего дня машина Черяги остановилась на улице Белой. Барак, где жил Николай Черяковский, подельщик Вадима, все так же тянулся подобно гигантской гусенице, и женщина в тренировочном костюме все так же трудилась на грядке с кабачками.

— Николай вернулся? — спросил Черяга.

Женщина обернулась. Она и вчера-то не показалась Денису красавицей, а сегодня она и вовсе выглядела, как царевна-лягушка. До своего превращения в царевну.

— Нету Николая, — сказала она.

Голос ее был как у замороженного палтуса, и Черяга как-то сразу понял, что речь идет не о том, что Коли нет дома, а об отсутствии куда более фундаментальном и необратимом.

— А что с ним? — спросил Черяга.

— Ты что, не знаешь, вчера в Извольского стреляли?

— Ну.

— Ну и! Одного взяли, а другой Коля был!

Краем глаза Черяга увидел, как заворачивает за угол красивая белая иномарка. Кто сидел в иномарке, было не видно, но можно было поручиться, что это были люди Негатива. В разоренном углем городе просто не было других иномарок, кроме бандитских. Если уж говорить начистоту, в нем вообще почти не было машин.

Черяге не очень-то хотелось встречаться с подельниками своего брата. Он кивнул, сел в машину и отвалил от тротуара как раз тогда, когда беленькая иномарка остановилась посреди улицы.