Сыщик Галилей - Кэйго Хигасино

— Тогда извини. Кстати, что это за здание? — Югава показал пальцем на темное строение, возвышавшееся на противоположном берегу.

— Это… подожди-ка, — Кусанаги раскрыл карту, — пищевой комбинат.

— Стоящую здесь машину лучше всего видно оттуда.

— Верно… — сказал глядевший в карту Кусанаги и вдруг ахнул.

— Что там такое?

— Я искал дом, в котором живет Уэмура, и, представляешь, оказывается, он находится с другой стороны комбината.

— С другой стороны? — Югава поднял глаза на темное здание. — Иначе говоря, из окна его дома увидеть это место невозможно.

— Как бы то ни было, пошли, — сказал Кусанаги.

Сразу после звонка за дверью послышались торопливо приближающиеся шаги. Тотчас щелкнул замок, открылась дверь и показалось загорелое лицо.

— Это вы звонили мне по телефону?…

Кусанаги представился.

— А, очень рад, проходите. Уэмура. Я вас ждал. — Мужчина улыбался, не скрывая своей радости. Кусанаги подумал, что его, полицейского, впервые встречают с таким радушием.

— Утром приходил электрик и починил кондиционер. Пока он был сломан, я совершенно не мог работать…

Уэмура провел Кусанаги и Югаву в гостиную. Обеденный стол сиял чистотой — видимо, хозяин успел к их приходу прибраться. Усадив гостей, Уэмура достал из холодильника ячменный чай.

— Пожалуйста, не беспокойтесь, — сказал Кусанаги.

— Извините, что так грязно — нет женской руки. — Уэмура непривычными движениями поставил перед ними стаканы с чаем.

— Вы не женаты?

— В разводе. Уже три года, — ответил Уэмура без сожаления.

Кусанаги как бы между прочим осмотрел комнату. Практически никаких украшений, мебель подчеркнуто функциональна. Металлические шкафы с папками создавали впечатление, что они не в квартире, а в офисе. В кухонном отсеке на полках также минимум посуды.

Уэмура, отодвинув перегородку соседней комнаты, позвал:

— Иди сюда, пришли господа полицейские!

Шаркая ногами, вышел мальчик в шортах. Тощий, цвет лица нездоровый.

Увидев гостей, поздоровался.

— Это Тадахиро, — представил его отец.

— Извините, что сразу перехожу к делу; не могли бы вы показать рисунок? — сказал Кусанаги.

— Да, да, конечно. — Уэмура скрылся в соседней комнате и вернулся с альбомом для рисования. Положил его перед Кусанаги. — Вот, посмотрите.

— Позвольте-ка. — Югава протянул руку.

Кусанаги заглянул сбоку. Рисунок был тот же, что и на присланной в полицию фотографии. На сером фоне белая дорога и автомобиль. Автомобиль с белой крышей, колеса небольшие. Вылитый «мини-купер».

— Нельзя сказать, что не похоже на берег возле дамбы, но и утверждать, что изображено именно это место, невозможно, — пробормотал Югава. — Все, что мы имеем, это красный автомобиль.

— Сын хотел изобразить именно то место! — возразил Уэмура немного обиженно.

— Надо спросить у художника, — сказал Югава, обращаясь к Кусанаги. Тот вспомнил, что его приятель терпеть не может разговаривать с детьми.

Кусанаги спросил у сидевшего, потупившись, мальчика:

— Что за место ты нарисовал?

Мальчик, не поднимая головы, что-то промямлил. Но так тихо, что ничего нельзя было разобрать.

— Говори громче! — накинулся на него отец.

— У реки… на той стороне, — сказал мальчик.

— На той стороне реки? Ты не ошибаешься? — спросил Кусанаги.

Мальчик молча кивнул.

— В таком случае… если смотреть из этой комнаты, то с какой точки? — Кусанаги осмотрелся.

— Наверно, оттуда, — Югава показал в сторону спальни.

— Да, вы правы. Пожалуйста, пройдите туда. — Уэмура поднялся.

Спальня выглядела так же уныло, как и вся квартира. В ней были только телевизор и сборная мебель. Возле окна разостлана постель.

Уэмура открыл окно. Прямо перед глазами торчало здание пищевого комбината, практически закрывая весь вид.

— Как вам, наверно, известно, с той стороны комбината протекает река, — сказал Уэмура. — Сын говорит, что видел противоположный берег. Если не ошибаюсь, ваше расследование утыкается в проблему, стоял ли там «мини-купер» двадцать второго июля…

— Вы правы, но каким образом можно увидеть отсюда дамбу?…

— В том-то и дело, что он видел не отсюда. Отсюда никак не увидишь! Сын смотрел с более высокой точки. — Уэмура посмотрел на Тадахиро. — Расскажи господам из полиции, что произошло.

Под строгим взглядом отца Тадахиро полушепотом заговорил. Рассказав вначале о том, что из-за простуды ни на шаг не выходил из дома и двадцать второго июля с утра лежал в постели, он перешел к главному. Лежа в постели, он вдруг почувствовал, что поднимается вверх, и в следующий миг уже был высоко-высоко и видел далеко вокруг.

— Как высоко он поднялся? — прошептал Югава на ухо Кусанаги, чтобы тот задал этот вопрос.

— Как высоко ты взлетел? До потолка?

— Ну… — Тадахиро замялся.

— Отвечай отчетливо! — вмешался отец. — Тебе нечего скрывать, говори прямо. Ты же вылетел из окна?

— Что? Из окна? — Кусанаги удивленно посмотрел на мальчика. — Это правда?

— Угу, — сказал Тадахиро, почесывая в районе живота. — Меня подхватило, вынесло через окно. Я взлетел над комбинатом и видел реку.

— Что потом? — спросил Кусанаги.

— «Как странно!» — подумал я и тотчас начал опускаться. Очнувшись, увидел, что лежу в своей постели. Рядом был альбом для рисования, и я нарисовал то, что видел сверху.

— Это было днем, в два часа. — Уэмура сжал губы. — Ошибки быть не может. Как раз в это время зашла госпожа Такэда, она живет по соседству, и мы оба обратили внимание на его рисунок, можете спросить у нее — она подтвердит.

Кусанаги кивнул и посмотрел в окно. История совершенно фантастическая. Однако рисунок, сделанный мальчиком, существовал, и с этим ничего нельзя было поделать.

— Надо проверить это здание, — сказал Югава, глядя в сторону пищевого комбината. — Отсюда видны большие ворота. Их наверняка открывают для транспортировки крупногабаритного оборудования. Надо бы узнать, не открывали ли эти ворота днем двадцать второго июля.

— И что из того, если открывали?

— Когда мы были на дамбе, я обратил внимание, что с той стороны комбината также имеются большие ворота. Если их открыть одновременно, все здание превратится в своего рода сквозной туннель, и в таком случае отсюда можно увидеть противоположную сторону.

— Надо немедленно это выяснить! — Кусанаги открыл блокнот, чтобы записать.