Остров грехов - Ким Чэхи

Доехав до больницы, она заглянула в палату на четвертом этаже. Ли Чуён слышала, что юношу перевели из отделения интенсивной терапии в обычную палату, но он еще не до конца пришел в сознание и проявляет признаки афазии[62]. Она шла, посматривая на таблички с именами пациентов, что висели у двери, но найти нужную было не так-то просто. Девушка решила было направиться к сестринскому посту, когда на глаза ей попалась Ли Санхи, идущая с контейнером для увлажнителя.

– Здравствуйте!

– О! Офицер Ли, это вы.

Ли Чуён спешно подошла к ней и взяла контейнер:

– Я наберу воды, а вы пока идите обратно.

Вернувшись, она заправила увлажнитель и, глядя на спящего Ли Чунхи, осторожно заговорила:

– Вам, должно быть, очень тяжело. Приношу извинения от лица всех нас. Мне очень жаль. – Ли Чуён выдержала небольшую паузу и продолжила: – Знаете, следователям тоже непросто, поэтому не могли бы вы, пожалуйста, забрать свое заявление?

Ли Санхи взяла руку Чунхи и с мрачным выражением лица ответила:

– Мой сын чуть не умер, но все же смог выжить. Я даже с работы ушла, лишь бы присматривать за ним на постоянной основе. Мне давно стоило это сделать: он с самого детства вечно сидел в темной комнате в одиночестве, в монитор свой смотрел – я ведь так долго за этим наблюдала. И все же работала как проклятая, от мужика ведь денег не дождешься. А теперь мне все это осточертело.

Ли Чуён тихо слушала, не встревая.

– Я не собиралась писать никаких заявлений, но у меня просто зла не хватает. Он не преступник, а его при отсутствии каких-либо доказательств вызвали в полицию, запугали, затравили, и теперь мой сыночек…

Женщина заплакала. Офицер Ли виновато склонила голову и бросила полный боли взгляд на Чунхи. Ей было искренне жаль, она всецело сочувствовала раненому сердцу Ли Санхи.

– Я не хотела, чтобы все так вышло, – всхлипнув, сказала мать парня.

Некоторое время спустя она все же успокоилась и холодным тоном заметила:

– Но я не очень-то представляю, как забрать заявление назад. Надо бы уточнить, что делать с этим, у мужчины, который через четыре дня будет выступать в суде истцом или как его там.

– Что? То есть вы не обращались к адвокату или в юридическую контору?

– Нет. Этот человек однажды сам пришел ко мне на завод и представился как Ю Чонёль, «друг, что восстановит справедливость». После этого он проконсультировал меня по электронной почте и написал заявление от моего лица.

– Извините, а не могли бы вы показать мне его визитку?

– У меня ее с собой нет, но я сфотографировала его контакты на телефон. Вот, держите.

Ли Чуён взглянула на экран протянутого Ли Санхи телефона. На визитке «Ю Чонёля, друга, что восстановит справедливость» значились его телефон и адрес электронной почты. Внизу был нарисован персонаж в виде пчелки.

– Отправьте мне это фото в «Катоке», пожалуйста. Я попробую связаться с этим человеком, если вдруг ситуация осложнится.

– Сделаете это для меня? Я доверяю только вам, офицер Ли, а прямо сейчас забрать заявление я не могу, поскольку ухаживаю за Чунхи. Схожу чуть позже. Я увидела вас, поэтому прощаю этого следователя Пака или как его там!

Когда Ли Чуён прощалась с Ли Санхи, у нее возникло смутное ощущение, что Чунхи поправится и отныне станет жить здоровой, правильной жизнью.

Она много раз встречала подростков, причастных к написанию злобных комментариев, оскорблению чести и достоинства в интернете и другим киберпреступлениям, и также много общалась с их родителями.

Те из них, кто говорил: «Отругайте моего ребенка как следует», «Просто отправьте его в колонию для несовершеннолетних», «Он наверняка был неправ, накажите его», – в конечном счете просто бросили своих детей на произвол судьбы. Для ребят, которые торчат в своих комнатах, не социализируются, не ходят в школу, а вместо этого не отлипают от компьютера и контактируют с людьми только в Сети, злые комментарии, как ни посмотри, единственный способ ведения диалога. Но их родители даже не замечают этих девиаций, лишь языком цокают да дверьми в полицейском участке хлопают. А глаза оставленных ими детей превращаются в бездну отчаяния.

Некоторые родители встают на колени и признают ошибки ребенка, однако при этом крепко держат его за руку и просят снисхождения. В таких случаях взгляд детей во время расследования становится совсем иным. Тогда их молчаливый протест, целью которого было показать, что им тоже больно, заканчивается, и они тихо покидают участок, взявшись за руки с мамой и папой.

Можно догадаться, что в будущем ждет детей этих двух типов. Если родители будут взирать на своего ребенка как на преступника, никак этого не скрывая, то нанесут ему душевную рану, о которой тот никогда не сможет забыть, и ребенок в результате совершенно отдалится от общества.

Выйдя из больницы, Ли Чуён поняла, что сейчас самое время нанести внезапный визит в офис Кан Йемо. Поскольку теперь она знает обстоятельства поданного Ли Санхи иска, сперва ей нужно подготовить документы и только потом идти в нужную инстанцию. Сотрудники каннамского участка уже наверняка сообщили помощнику инспектора о том, что на него подали заявление, поэтому она решила сначала навести справки о Кан Йемо и уже после звонить Ким Сонхо.

Путь на такси от больницы до района Нонхёндон, где располагался офис интернет-магазина, не занял и получаса. Поднявшись на второй этаж, Ли Чуён подошла к двери с вывеской «Стиль милашки Йени». Девушка постучала, но ответа не последовало, так что она тихонько открыла дверь и зашла внутрь.

– Здравствуйте.

Сотрудница, что в этот момент надевала на манекен юбку, заметила полицейскую форму на Ли Чуён и с подозрением уставилась на нее своими круглыми глазами.

– Могу я увидеть директора Кан Йемо?

– Да, конечно. Директор!

Сотрудница вошла в дверь в дальнем углу офиса. Со стороны окна, лицом к центру, в рядок стояли столы, за которыми сидели модераторы: они мониторили «Випо» и писали код для операционной системы. Их было восемь человек, большинство – мужчины. Выглядели они как типичные хакеры или программисты: уткнулись носом в мониторы и стучали по клавиатуре как сумасшедшие. Напротив, за столами, заваленными манекенами, тканями и одеждой, работали три девушки-дизайнера. Тут самая дальняя дверь открылась, и наружу вышла Кан Йемо в джинсах кежуал и свободной вязаной кофте. Волосы она завязала в тугой хвост, на лице – ни грамма косметики, хотя кожа все равно казалась идеальной. В этот раз девушка выглядела менее заносчивой.

– К… как вы узнали