Другое счастье - Марк Леви

– Красивая женщина, у тебя хороший вкус.

– Еще бы Ханну увидеть. Только я не знаю, где она живет.

– А меня ты как нашел?

– Ремесло помогло. Когда пишешь, вступаешь в игру со своими персонажами. Столкнулся в баре с Робертом, узнал у него адрес Макса, очутился у Брайана, и так далее.

– Мой адрес тебе дал Рауль?

– Вот именно!

– Повезло тебе! В последний раз мы с ним виделись еще до того, как я угодил в тюрьму. Чтобы тебе верили, тебе нужно проделать еще немалый путь. Ты уверен, что тебе не пора расслабиться?

Глядя на Квинта, Том распахнул куртку, перестав прятать свой жетон.

– Хватит ломать комедию! Если бы я сразу представился маршалом, ты бы, наверное, потребовал ордер, прежде чем меня впустить?

– С какой стати? Мне нечего скрывать! Одно удивительно: старый товарищ, бунтовавший против системы, перешел на сторону копов! Согласись, после того, что мы тогда вытворяли, это как-то странновато. Если только тебя с самого начала к нам не заслали.

– Зачем было мне подыгрывать, если ты встретил меня с предубеждением?

– Мне было забавно слушать, как самоуверенно ты фантазируешь. Но хорошенького понемножку. Доедай свой сэндвич. Во имя нашей прежней дружбы я предоставлю тебе ночлег, а завтра ты уедешь.

– Она была у тебя, да?

– Не знаю, о ком ты говоришь, Том.

– Об Агате. В былые времена мы называли ее Ханной.

– Это ты нас сдал в былые времена, как ты выражаешься?

– Нет, Квинт, клянусь тебе, это был не я. На меня вышли федералы, но я воспользовался ими, чтобы вас защитить. Благодаря мне вы не попали в расставленную ими западню.

– Неприятно слышать от тебя это «вы». А я думал, что ты из наших! Это признак того, что ты работал на них. Двойной агент? Очень романтично! Извини, не верю.

– Я не могу заставить тебя мне верить, но это чистая правда. Я ничего им не рассказал. Да, я перешел на другую сторону. Когда наши войска ушли наконец из Вьетнама, я уже не видел причин продолжать борьбу. Я был против радикализации движения и боролся за мир, а не за другую войну, внутри страны. И пошел не в копы, а в маршалы. Моя жизнь была посвящена тому, чтобы отправлять за решетку убийц, наркоторговцев, грабителей, похитителей людей, тех, кто не мыслит своего существования без насилия. Я горжусь тем, что делал. Это нисколько не противоречило идеалам справедливости, ради которых я когда-то вступил в нашу группу. Если хочешь знать, я многих из наших ребят спас от тюрьмы. Слышишь, из «наших»! Всякий раз, когда мне удавалось получить чье-то дело, не рискуя попасться, я делал так, что оно исчезало. Многие товарищи благодаря мне остались на свободе и живут под другими фамилиями. С некоторыми из них я даже не был знаком.

– Какое безобразие! Тебя даже медалью не наградили!

– Издеваешься? Валяй, я не обижаюсь.

– Я побывал за решеткой и с тех пор ненавижу любую власть. Ты уже не сердись на меня за это.

– Как ты думаешь, кто сделал так, чтобы судья ничего не узнал о твоем прошлом?

– Что тебе надо, Том?

– Найти Ханну, пока не поздно.

– Не хотелось бы тебя огорчать, но, возможно, ты уже опоздал. Можешь навестить ее на кладбище Санта-Фе, вот только сомневаюсь, что она тебе что-нибудь расскажет.

– Ты не все знаешь. Тридцать лет назад сестры поменялись именами: Агата стала Ханной, Ханна – Агатой. Старшая сестра пять лет назад погибла в автокатастрофе, и теперь речь идет о младшей, которая, прежде чем сесть в тюрьму, назвалась именем своей сестры.

– Я ее помню, она мне нравилась больше, чем старшая сестра. Но ты же сам говоришь, что она уже не первый десяток лет сидит в тюрьме, как же мне…

– Она совершила побег. Я знаю, что она приезжала к тебе.

– Рад за нее. А меня ты переоцениваешь. Почему ты сказал «пока не поздно»?

– Потому что в моем распоряжении остается не более суток, чтобы ее найти. Потом за дело возьмутся федералы, и у нее не останется ни единого шанса.

– Выходит, ты собрался помочь ей улизнуть? Думаешь переправить ее через границу? – спросил Квинт, не оставшийся равнодушным к сказанному Томом.

– Я собрался спасти ей жизнь. Я знаю, что за люди станут ее ловить. Если она не сдастся, они с легким сердцем ее пристрелят. Я очень надеюсь ее вразумить. Существуют веские основания надеяться, что оставшийся ей срок не будет продлен из-за побега. Если я успею уложиться в отведенное мне время и привезу ее, то она отделается всего лишь парой недель карцера.

Квинт расхаживал по комнате, не зная, как ему быть.

– Что заставляет тебя думать, что она не сдастся? – спросил он.

– Представим, что ты ее давно не видел. Помнишь ее в молодости? Можешь хотя бы на секунду представить, что она сдрейфит перед лицом тех, кто попытается ее задержать?

– Пора спать, – пробормотал Квинт. – Мне надо подумать.

– Если ты что-то знаешь, лучше выкладывай сейчас, не тяни! Умоляю, сделай это – ради нее! Лично я ничего от этого не выигрываю. Думаешь, в моем возрасте я еще мечтаю продвинуться по службе? Я тебе не соврал, когда сказал, что ушел в отставку. Я согласился поработать только ради нее. Быстрее шевели мозгами, важен каждый час.

– Завтра утром, за завтраком, я выложу тебе все, что знаю. Сейчас уже поздно, судя по твоему виду, ты давно не спал. Я тебя такого не отпущу.

– Я могу положиться на твое слово?

– Довольно будет моих добрых намерений – это уже немало.

С этими словами Квинт повел Тома на второй этаж. По пути они миновали дверь комнаты, в которой провела совсем немного времени Агата. Квинт предложил Тому расположиться в соседней комнате.

– У меня тоже есть к тебе вопрос. Если не ты донес на нас тогда, то кто же?

– У меня нет никаких доказательств, даже подозрений – и то нет.

– Опытный маршал вроде тебя должен доверять своему инстинкту.

– Мои агенты всегда говорили о «кроте» мужского пола. Вроде бы он участвовал в той акции, которая стоила Агате свободы.

– В каком смысле «участвовал»? Мы все были осведомлены о том, что намечалось.

– Реально акцию осуществили четверо. Один человек из четверки был заинтересован в том, чтобы выторговать себе безопасность, сдав оставшихся троих. Ты собрался провести ночь в раздумьях, вот и вспомни того, кто так и не сел в тюрьму. Надеюсь, у тебя нет привычки подолгу валяться в постели утром. Встретимся в пять тридцать утра за кофе, и ты расскажешь мне, куда она уехала.

– Обещаешь, что не помчишься за ней ночью?

– Поверь, если бы у меня была такая возможность, я бы так и поступил. Но ты прав, мне сейчас нельзя за руль, своим виски ты только усугубил дело.