До и после конца света - Лариса Соболева

– Спокойно, – мягким жестом отстранила его Серафима, затем повернулась к Яне и Паниной, последняя не без торжества поинтересовалась:

– Будете опротестовывать решение суда?

– Нет, – ответила Сима. – Мы подадим встречный иск.

– Какой же? – усмехнулась Панина.

– Об определении места жительства ребенка, – бесстрастно проворковала Серафима. – Суд рассмотрит обеспеченность сторон и, я уверена, отдаст ребенка отцу, который материально обеспечен выше крыши.

– Это подлый прием, – недобро прищурилась Панина. – Ты хочешь отнять ребенка у матери?

– У такой? Да, отниму. Разве Яна не пошла на подлость, добыв сперму Кораблева, и теперь спекулирует сыном? Скажи, Яночка, где взяла семенную жидкость, кто тебе помог? А кто ввел? Неужели сама? (Та стояла, словно огретая оглоблей, губы у нее тряслись и посинели, а эльфийские глазки снова предали: в них застыл ужас.) Раз ребенок появился, отцовство установлено, надо позаботиться о его воспитании. Господин Кораблев ограничит встречи матери с ребенком, дабы защитить своего сына от тлетворного влияния Яны.

– Посмотрим, – процедила Панина и ушла с Яной.

Во время стычки Никита впал в какой-то транс, отчего язык у него онемел. Только когда сели в машину, он, тряхнув головой, словно сбрасывал с себя прошлогоднюю листву, выговорил:

– Ты что несла? Зачем мне ее ребенок?

– Скажу, но выслушай меня до конца, а то у тебя одни эмоции. Во-первых, тебе не придется тянуть лямку до совершеннолетия мальчика. Во-вторых, Яна не получит от тебя ни копейки, думаю, у нее была цель восемнадцать лет, ничего не делая, прожить безбедно. Или ты согласен содержать ее? По-моему, из двух зол выбирают меньшее.

– Но я не могу смириться с этим ребенком. Если б я хоть раз с ней переспал, может, и принял бы свою участь, потому что знал бы: да, было.

– Никто тебя не заставляет. Твои родители жаждут воспитывать внука? А он их внук и твой… – слово «сын» застряло на языке, – как ни выкручивайся, поэтому судья не взял в расчет наши доказательства. Пусть им и занимаются дедушка с бабушкой, а там, глядишь, ты смиришься с мальчиком.

Никита был просто ошарашен новым поворотом, конечно, не осознал преимущества предложенного выхода. Тронув авто с места, минут десять он вел машину в молчании, прокручивая в голове заседание, стычку на пороге суда, убедительные слова Серафимы. А ведь досадить Яне – святое дело, лишь бы не содержать ее полжизни, чего она добивается.

– Ну, ты сильна, – высказал он восхищение, правда, уныло. – Но зачем поставила их в известность о планах? Я имею в виду, зачем рассказала про встречный иск?

– Наконец пришел в себя и соображаешь. Я намеренно это сделала, Никита, хочу посмотреть, что предпримет Яна. Уж больно необычен способ, которым она взяла тебя за горло. И не забывай: кто-то в твоей фирме заинтересован во всей этой истории.

Никита привез ее к адвокатскому офису, когда она выходила, задержал Серафиму, схватив за руку, и вложил конверт со словами:

– Держи, это твой гонорар.

Она заглянула в конверт, выпятила губу:

– Баксы?! По-моему, здесь очень много… Проверь.

– Ты молодец, – отстранил он ее руку с конвертом. – Заслуживаешь. Ну, пока? Погоди! Давай завтра поужинаем и отметим… успешное, несмотря ни на что, сотрудничество?

– Давай, – улыбнулась она.

Ужин не состоялся, события развернулись таким образом, что планы резко изменились.