Сон над бездной - Татьяна Степанова

– Павел сказал мне то, что вы сказали ему. Насчет Лиды. Что ж, по-вашему, это убийство?

– Это не только наше мнение, так думают и местные власти. Поэтому нам и запретили уезжать отсюда.

Елена Андреевна поправила шляпу.

– При чем тут мой муж? – спросила она сухо.

– Да при том, что его нынешнее состояние… Оно же и вас крайне беспокоит.

– Естественно, беспокоит. Но даже если вы правы и это действительно убийство, при чем тут он?

– Вот только сейчас за столом Злата Михайловна во всеуслышание объявила, что… – Кравченко кашлянул. – Что в недавнем прошлом у вашего мужа и покойной была связь. Это было сказано при всех. При Павле Арсеньевиче, – тут Кравченко для пущего эффекта приврал, ябедничать так ябедничать!

– И официанты это слышали, – поддакнул Мещерский. – В общем, все.

Елена Андреевна отвернулась.

– Если Злата решила, что открыла Америку, она ошиблась, – холодно ответила она. – Змеиный язык раздвоенный.

– Значит, для вас это не новость? – тихо спросил Кравченко.

– Какая же это может быть новость, когда мы с Петей готовили документы на развод и даже обращались в лондонскую адвокатскую контору. Павел не мог нам помочь, увы. Он готовил свой бракоразводный процесс.

– Но вы же не развелись?

– Как видите, мы не развелись. – Елена Андреевна помолчала. – Я не знала, что она явится сюда. По крайней мере Павел клялся мне, что этого не допустит. Но она опять поступила по-своему, она его никогда в грош не ставила.

– Петра Петровича никто, конечно, в ее смерти впрямую не обвиняет, но… этот ваш Гиз Олег…

– Что еще не так с этим болваном?

– На нас он произвел довольно сильное впечатление, Елена Андреевна, – хмыкнул Кравченко. – Нам на полном серьезе было объявлено, что он ни много ни мало маг и колдун.

– У него с головой не все в порядке, – Елена Андреевна поморщилась. – Петя нанимал его, пользовался его услугами, ну и, конечно, проверял всю его подноготную. Нам представили документы о том, что он лежал в психиатрической клинике. В молодости, когда увиливал от призывной комиссии. У него справка от психиатра о непригодности к военной службе.

– Такие справки за деньги покупают, – возразил Кравченко. – Это не показатель.

– Разве нормальный человек может всерьез утверждать, что общается с потусторонним миром, с духами мертвых? Знаете, как он их называет? «Они». «Они сказали», «они сообщили», «они подали знак».

– Но как же ваш муж тогда пользовался его услугами? – воскликнул Мещерский.

– А, – Елена Андреевна махнула рукой. – Гиз сейчас в Америке в страшной моде. Они там все на спиритизме и ясновидении повернуты. У него полезные связи в Вашингтоне. В нашем положении такими знакомствами пренебрегать не следует. И потом, Гиз… он же ко всему еще и астролог. Астрологические прогнозы он составляет довольно толково и шустро.

– Петр Петрович руководствовался в своих решениях астрологическими прогнозами?

Елена Андреевна только коротко глянула на них.

– Он обращался к Гизу всего пару раз. Она же просто паслась у него на сеансах, – процедила она.

– Кто она? – спросил Кравченко.

– Любовница моего мужа, сплетни о которой вы принесли мне как сороки на хвосте.

– Гиз рассказал нам довольно мрачную легенду здешнего замка, связанную с убийствами. И весьма прозрачно намекнул на… в общем, в отношении вашего мужа у него какие-то весьма странные подозрения.

– Он настаивал на личном разговоре с Петей, – сказала Елена Андреевна. – Заявил мне, что приехал, чтобы специально повидаться с моим мужем.

– Между прочим, он был уже здесь, в замке, когда убили жену Шерлинга, – заметил Кравченко.

– Ну отчего вы так уверены, что это было убийство? Может быть, это была нелепая, трагическая случайность?

– Нет, улики свидетельствуют об обратном.

– Какие еще улики? Какие? – Голос Елены Андреевны дрогнул. – Как это все глупо, ужасно глупо…

– В ночь перед убийством ваш муж бродил по замку, мы его с вами искали, – напомнил Кравченко. – А утром? Вы уверены, что он был у себя?

– Я крепко спала, разнервничалась, приняла снотворное. Я не знаю.

– А сиделки, значит, при нем не было?

– Нет, я же объяснила – он отказался. Я не хочу настаивать, раздражать его.

– Я предлагал вам подежурить, – сказал Кравченко.

– Вы не понимаете, Вадим. Я хочу, чтобы все как можно скорее вошло в обычное нормальное русло. Чтобы он не ощущал себя поднадзорным, больным, чтобы чувствовал, что все как прежде, по-старому, когда он был здоров. Я хочу, чтобы он забыл об этом кошмаре. Я и сама хочу забыть, вычеркнуть это из памяти. А если я буду будировать это его теперешнее состояние, караулить его, заставлять сидеть при нем вас или сиделку, то… Я боюсь, что будет только хуже.

– Елена Андреевна, а что вам говорили там, в Праге, врачи? Профессор Самойлов? – спросил Мещерский.

– Ничего конкретного они не говорили. Была б их воля, они просто наблюдали бы его как подопытного кролика.

– А почему профессор Самойлов не поехал с вашим мужем сюда?

– Он струсил, – с презрением ответила Елена Андреевна. – Мой муж для него не пациент, а одиозная фигура. Он боится повредить своей репутации, общаясь с нами.

– Но ведь его специально прислал к вам мой шеф Василий Васильевич Чугунов, – сказал Кравченко.

– Чугунов и сам, как видите, не решился к нам приехать, – устало ответила Елена Андреевна. – Он прислал вас.