Защита - Стив Кавана

Заснуть никак не удавалось.

Кожаная обивка старого диванчика изобиловала буграми и впадинами, сломанные пружины и какие-то жесткие прутья впивались в ноги, но даже если бы я лежал сейчас на широченном ложе где-нибудь в «Уолдорф-Астории», то все равно испытывал бы точно такие же проблемы со сном. Никак не мог остановить бесконечное кружение мыслей у себя в голове. В некотором роде это тоже помогало – обдумывание ситуации отвлекало от навязчивых мыслей об Эми. Голову буквально переполняли всякие версии – некоторые совсем уж психопатические, некоторые ближе к истине, а одна-две и вовсе выглядели вполне правдоподобно.

В жизни не слышал, чтобы гангстер выступал на стороне государственного обвинения за что-то меньшее, чем полный иммунитет по программе защиты свидетелей: новое имя, новое место жительства, полная анонимность – и все это, естественно, на свободе. Покупаются эти блага за данные под присягой подробнейшие показания обо всей организации в целом: вот наши поставщики, вот сеть распространения, вот кто отмывает деньги, вот кто кого убил, когда, где, все дела. Обычно ко всему этому прилагается еще и утыканная булавками карта, показывающая места захоронения тел. Как в случае с Пендити.

Мы же от такой ситуации были крайне далеки. Малютка-Бенни слил всего одно несчастное убийство, и программа защиты свидетелей ему после суда не светила – будет досиживать свое. Покамест он отбывал срок в закрытом изоляторе ФБР.

Я никак не мог понять: неужели Малютка-Бенни настолько глуп, чтобы вообще хоть сколько-то отсиживать? Почему не сдал всех до единого, не заключил соглашение об иммунитете, чтобы потом скрываться до конца своих дней под государственной защитой?

Должны были иметься какие-то веские причины. Первой среди моих версий была семья. Документы об этом умалчивали, но если у Малютки-Бенни действительно есть семья, то наверняка где-нибудь в матушке-России. И даже у федералов хватит ума не обещать там хоть какую-то защиту. Нет, семья в России Бенни не волновала – если б у него там оставались какие-то любимые родственники, то он на Волчека и вовсе рот бы не разевал, поскольку там обеспечить их безопасность попросту нереально. Если семья здесь, в Соединенных Штатах, он раскололся бы по самые помидоры – прикрыть родных и близких здесь вполне реально. Или же вообще молчал бы в тряпочку. Нет, семейные отношения в ситуацию не укладывались.

«Что же им изначально двигало?» – ломал голову я.

Обычно единственный разумный мотив – это стремление избежать тюрьмы.

Но и это с фактами не «билось». Малютке-Бенни оставалось сидеть еще одиннадцать с небольшим лет. Почему бы ему окончательно не сдать Волчека в обмен на деньги и свободу? Зачем сливать информацию такими аптекарскими дозами – когда на то, чтобы за твою голову назначили цену, уже хватает, а чтобы самому заплатили и отпустили восвояси, еще нет?

Естественно, здесь я упускал из виду такой фактор, способный в корне изменить правила игры, как обычная глупость.

Будучи разумным и рациональным человеческим существом, вы всегда стремитесь найти и какую-то другую сторону ситуации, тогда как не исключено, что на деле этой стороны вовсе и нету. Может, я просто пытался с рациональной точки зрения рассмотреть ситуацию из тех, суть которых крайне незамысловата: человек просто дурак, и понять его способ принятия решений с рациональной точки зрения невозможно.

Но был ли Бенни настолько уж глуп?

Взяли-то его с поличным.

Ответ, который дал мне Волчек, был очень похож на правду: Малютка-Бенни сохранил какие-то остатки преданности старым друзьям – не исключено, что и тому же Артурасу. А вот это уже ключик – нужно обязательно найти связь между Артурасом и Малюткой-Бенни.

Я медленно встал с дивана. Спина сразу заныла, протестуя против малейших движений.

Еще раз быстро пробежался по свидетельским показаниям, фотографиям, полицейским рапортам.

Что-то тут было не так.

Принялся размышлять про толстого охранника внизу, про схожий с артуровским чемодан, который Грегор погрузил на пассажирское сиденье фургона перед тем, как его отогнали на подземную стоянку, про фэбээровскую визитку – но все это лишь только бездумно плавало у меня перед глазами, никак не складываясь вместе. Голова лопалась, уже не в силах вместить все это. Но вскоре только один образ поднялся из всей этой безумной мешанины на поверхность сознания и прочно остался там – Эми. Я внимательно изучал каждую черточку ее лица, застывшего перед моим мысленным взором, представлял, как обнимаю ее, твержу ей, что все хорошо, что она в безопасности, что папа скоро за ней придет. Все мое тело содрогнулось. Я стиснул зубы, удерживая слезы, и рухнул на стул.