Паутина прошлого - Виктория Щабельник

Пришлось взять такси. Мне не хотелось, чтобы Пашка знал о моем альтернативном способе передвижения. Не прошло и получаса, как я подъезжала к больнице. Сунув водителю деньги, попросила его подождать. В конце концов, мне придется возвращаться назад, как только удастся отговорить приятеля от дурацкой затеи уйти из больницы на переломанных ногах.

Пашка был в палате, что меня совершенно не удивило — ходил он с трудом, тяжело опираясь на костыли и морщась от боли и неудобства. Синяки начали сходить, окрасив его лицо в тусклые оттенки синего и красного с желтыми пятнами по краям. Ну, по крайней мере, у него есть все шансы счастливо избежать обвинений в пытках, убийстве и сокрытии трупа. Окрыленная этой мыслью, я напустила на себя беззаботный вид и вошла в палату:

— Привет, братишка! Выглядишь хреново.

— Спасибо. Я тоже рад тебя видеть, — он вымученно улыбнулся и отвел глаза. Странно! Что бы это значило?

— Я слышал о тете Клаве… Ребята вчера сказали. Извини, что не был на похоронах.

— Принято, — кивнула я, — может быть, объяснишь, какого черта тебе не сидится в палате? Захотелось приключений? Тебе мало того, что было?

— Я хотел с тобой поговорить, — он кашлянул, схватил с тумбочки стакан с водой и сделал несколько глотков. Я поняла, что он попросту тянет время, не решаясь мне что-то сказать.

— Не томи.

— Извини, в горле пересохло, — он снова отпил, и, наконец, поставил стакан на место.

— Черт возьми! Ты меня тревожишь!

— Марина! Тебе это может показаться глупым, но я…

Вихрь по имени Юля влетел в палату, заставив моего друга заткнуться, а меня разочарованно вздохнуть.

— Потом поговорим, — с нервным смешком сказал он, принимая от девушки поцелуй. Кажется, я действительно многое пропустила.

— Константин Михайлович не возражает. Поворчал, правда, немного, но, думаю, что это только для вида. В общем, я все устроила и скоро можно ехать.

— Куда ехать? — тупо переспросила я, чувствуя как моя левая бровь поползла вверх.

— Ко мне! — радостно ответила медсестра, — Павла выписывают под мою ответственность. Я, все-таки медсестра, и смогу за ним присмотреть.

С выражением глупейшего счастья на лице, Юля не сводила взгляда с лица моего приятеля. И он, к моему глубочайшему удивлению, отвечал ей полной взаимностью. Мне так и хотелось закричать: «очнитесь, люди!», но я сдержалась и попыталась скривить губы в подобии улыбки. В конце концов, сердечные симпатии моих друзей их персональная проблема. А вот наша тайна, и, пожалуй, безопасность — общая.

— Пашенька! — мягким, нежным голоском, вызвавшим неодобрительный взгляд у Юли, и удивленный у моего друга, позвала я, — можно тебя на минутку?

— Я вас оставлю… мне надо… — Юля суетливо выбежала из палаты, оставляя нас одних.

— Это глупо, рискованно! Я знаю все, что ты можешь мне сказать! Но не могу я больше здесь.

— Мальчик заскучал? Мальчик захотел пулю в башку? И тебе наплевать на эту святую наивность, которая тут кудахчет над тобой?

— Я смогу ее защитить, — твердо ответил Пашка.

— Ты себя защитить не сможешь, — довольно грубо ответила я, — или ты не знаешь, что происходит? Так я поясню — мы на крючке. И то, что мы все еще на свободе — дело времени. Если все будет так, как я опасаюсь, ты единственный, кто пока находится в более выигрышном положении. По крайней мере, твои переломы создают тебе надежное алиби, чего нельзя сказать о нас.

— Я знаю что у нас проблемы, — Пашка сделал пару шагов к койке, и я подавила в себе желание ему помочь: если он считает себя здоровым настолько, чтобы уйти, значит, ему хватит сил пересечь палату, — но пойми, я больше не могу жить в страхе. Я устал. И если мне суждено умереть — не собираюсь прятаться. Больше не собираюсь. Я рад, что вернулся. Встретил вас, познакомился с потрясающей девушкой.

— Тебе еще рано до кризиса среднего возраста. А для проклюнувшейся совести уже поздно.

— Наверное, — Пашка присел, и улыбнулся, — ты, скорее всего, права. Но есть вещи, о которых не задумываешься, пока ты здоровый и сильный.

— Видать тебя не слабо приложили в том подвале, — буркнула я.

— Иногда нужно как следует встряхнуться, чтобы что-то понять.