Спаситель - Ю Несбе

«Я что-то сказал или сделал?»

«Простите?»

«Что дало вам и вашему свекру повод думать, будто я соглашусь на сребреники?»

Он поднял взгляд, и Рагнхильд почувствовала, что краснеет. Впервые за много лет.

«Откажемся от десерта?» Он взял салфетку с колен, положил на стол рядом с тарелками.

«У вас есть время подумать, прежде чем дать ответ, Юн, — пробормотала она. — Подумать о себе. Ведь это шанс осуществить мечты».

Слова фальшью резанули даже ее собственное ухо. Юн сделал официанту знак принести счет.

«И какие же это мечты? Мечты стать коррупционером, мерзким отступником? Разъезжать в шикарном автомобиле, меж тем как все человеческое в тебе лежит в руинах. — Его голос дрожал от гнева. — Такие у вас мечты, Рагнхильд Гильструп?»

Она не сумела ответить.

«Я слепец, — сказал он. — Знаете, когда я вас увидел, я думал, что… что вижу совсем другого человека».

«Вы увидели меня», — прошептала она, чувствуя, что ее охватывает дрожь, та же, что в лифте.

«Что?»

Она продолжала, уже громче: «Вы увидели меня. А сейчас я вас оскорбила. Мне очень жаль».

Повисло молчание, и ей казалось, будто она погружается в воду, где чередуются холодные и горячие слои.

«Давайте забудем все это, — сказала она, когда подошедший официант выхватил карточку у нее из рук. — Это не важно. Для нас с вами. Пойдемте в парк, погуляем».

«Я…»

«Пожалуйста!»

Он с удивлением смотрел на нее.

В самом деле?

Как этот взгляд — он же видел всё — мог удивиться?

Рагнхильд Гильструп глядела в окно холменколленской виллы на темный прямоугольник далеко внизу. Фрогнерпарк. Там началось это безумие.

Минула полночь, автобус запаркован в гараже, и Мартина чувствовала приятную усталость, но и удовлетворение. Она стояла на тротуаре возле Приюта, на узкой темной Хеймдалсгата, ждала Рикарда, который пошел за машиной, как вдруг за спиной хрустнул снег.

— Привет.

Она обернулась, сердце замерло — в свете единственного уличного фонаря виднелся силуэт крупной фигуры.

— Не узнаёте?

Сердце стукнуло раз. Другой. Третий, четвертый. Она узнала голос.

— Что вы здесь делаете? — спросила она, надеясь, что по голосу не слышно, как она испугалась.

— Узнал, что сегодня вечером вы работаете в автобусе и что около полуночи его паркуют здесь. В деле, как говорится, произошел сдвиг. Я кое о чем поразмыслил. — Он стал так, чтобы свет падал ему на лицо, которое выглядело жестче и старше, чем ей запомнилось. Странно, как много всего можно забыть за сутки. — И у меня возникли вопросы.

— Не терпящие отлагательства? — спросила она, улыбнулась и заметила, что лицо полицейского смягчилось.

— Вы кого-то ждете? — спросил Харри.

— Да. Рикард отвезет меня домой.

Она взглянула на сумку на плече полицейского. Сбоку надпись «ЙЕТТА», но на вид до того старая и изношенная, что к модному ретро отношения никак не имеет.

— Вам надо купить новые стельки для кроссовок, которые у вас в сумке, — сказала она.

Он недоуменно посмотрел на нее.

— Не надо быть Жаном Батистом Гренуем, чтобы учуять запах, — сказала она.

— Патрик Зюскинд. «Парфюмер».

— Читающий полицейский.

— Солдат Армии спасения, читающий об убийствах. Что, увы, возвращает нас к моему делу.

Перед ними остановился «Сааб-900». Боковое стекло беззвучно скользнуло вниз.

— Едем, Мартина?

— Минутку, Рикард. — Она обернулась к Харри: — Вам куда?

— В Бишлет. Но я…

— Рикард, не возражаешь подбросить Харри до Бишлета? Ты ведь тоже там живешь.

Рикард всмотрелся в темноту и уныло сказал:

— Конечно.

— Идемте. — Мартина протянула Харри руку.

Он с удивлением взглянул на нее.

— Ботинки скользкие, — шепнула девушка, схватив Харри за руку, и почувствовала, как эта сухая, теплая ладонь стиснула ее руку, словно опасаясь, что она упадет сию же минуту.

Рикард вел машину осторожно, поглядывая поочередно то в боковое зеркало, то в зеркало заднего вида, будто ждал нападения.

— Я вас слушаю, — сказала Мартина, сидевшая впереди.

Харри откашлялся.

— Сегодня стреляли в Юна Карлсена.

— Что? — невольно вырвалось у Мартины.

В зеркале Харри перехватил взгляд Рикарда и спросил:

— Вы уже слышали?

— Нет, — ответил тот.

— Кто… — начала Мартина.

— Мы не знаем.

— Но… и Роберт, и Юн. Это как-то связано с семьей Карлсен?

— Думаю, мишенью все время был только один, — сказал Харри.

— В смысле?

— Киллер отложил отъезд. По-моему, он обнаружил, что застрелил не того. Умереть должен был не Роберт.

— Не Ро…

— Вот почему мне нужно поговорить с вами. Думаю, вы можете дать ответ, правильна ли моя версия.

— Какая версия?

— Что Роберт погиб, так как на свою беду подменил Юна на дежурстве на Эгерторг.

Мартина обернулась, ошеломленно воззрилась на Харри.

— Вы занимаетесь графиком дежурств. Когда был у вас первый раз, я заметил, что график висит на доске внизу. И каждый мог видеть, кому в тот вечер полагалось дежурить на Эгерторг. Там значился Юн Карлсен.

— Как…

— Я зашел после больницы, проверил. Там действительно значится Юн. Но Роберт и Юн поменялись уже после того, как график напечатали, верно?

Рикард свернул со Стенсберггата к Бишлету.

Мартина прикусила нижнюю губу.

— Замены на дежурствах не редкость, и, если они меняются между собой, я далеко не всегда знаю об этом.

Рикард вырулил на Софиес-гате. Глаза у Мартины расширились.

— Вспомнила! Роберт позвонил мне, сказал, что они с братом поменялись и мне ничего делать не надо. Вот почему я не подумала об этом сразу. Но… но тогда получается…

— Юн и Роберт очень похожи, — сказал Харри. — А в форме…

— Вдобавок вечер и снегопад… — вполголоса проговорила Мартина, как бы обращаясь к самой себе.

— Я хотел спросить, не звонил ли вам кто-нибудь насчет графика дежурств. Особенно по поводу того вечера.

— Не припоминаю, — сказала Мартина.

— Подумайте, постарайтесь вспомнить. А я завтра позвоню.