Домашние правила - Джоди Пиколт

Все честно в любви, на войне и в расследовании. То есть если мне удается убедить подозреваемого, что я – второе пришествие его покойной бабушки и единственный путь к спасению – во всем признаться мне, так тому и быть. Однако все это не отменяет того факта, что я не могу выбросить из головы лицо Эммы Хант, когда она поняла, что предана мной и я не позволю ей участвовать в моей приватной беседе с ее сыном.

Отвести Джейкоба в комнату для допросов нет возможности, потому что там до сих пор сидит и остужает пятки Марк Магуайр. Я оставил его с сержантом, который проходит шестимесячную стажировку у меня, чтобы решить, хочет ли он стать детективом. Я не могу освободить из-под ареста Марка, пока не буду уверен, что у меня есть другой подозреваемый вместо него.

Поэтому я веду Джейкоба в свой кабинет. Размером он чуть больше шкафа, но в нем есть коробки с папками дел и несколько фотографий с мест преступлений; они приколоты к пробковой доске у меня над головой. Все это должно взбодрить парня.

– Хочешь колы или еще чего-нибудь? – спрашиваю я, жестом приглашая Джейкоба сесть на единственный свободный стул.

– Я не хочу пить. Хотя был бы не против что-нибудь съесть.

Я роюсь в ящиках стола, не завалялся ли там леденец на случай срочной необходимости. Если я чему-то научился на работе, так это тому, что, когда все летит к чертям собачьим, упаковка лакричных леденцов помогает увидеть новые перспективы. Бросаю Джейкобу несколько конфет, оставшихся с прошлогоднего Хэллоуина, а он хмурится:

– Они не безглютеновые.

– Это плохо?

– У вас есть «Скиттлс»?

Не могу поверить, что мы торгуемся из-за леденцов, но копаюсь в ящике и выуживаю из него пакетик «Скиттлс».

– Отлично! – Джейкоб отрывает уголок и сыплет конфеты себе прямо в рот.

Я откидываюсь на спинку стула:

– Ты не возражаешь, если я сделаю запись? Тогда у меня будет все зафиксировано, если мы докопаемся до каких-нибудь ужасных выводов.

– О, конечно. Если это поможет.

– Поможет, – говорю я и нажимаю кнопку на магнитофоне. – Как ты все-таки узнал, что тот парень умер от переохлаждения?

– Это просто. У него на руках не было ран, какие появляются при защите; была кровь, но не было открытой травмы… и конечно, то, что он был в нижнем белье. Это само за себя говорило.

Я качаю головой:

– Благодаря тебе я выглядел гением в глазах медицинского эксперта.

– А о каком самом странном преступлении вы слышали?

Я задумываюсь на мгновение.

– Молодой парень прыгнул с крыши здания, намереваясь совершить самоубийство, но пролетел мимо открытого окна ровно в тот момент, когда из него раздался пистолетный выстрел.

Джейкоб усмехается:

– Это городская легенда. Ее разоблачили в «Вашингтон пост» в тысяча девятьсот девяносто шестом: такой пример привел в своей речи бывший президент Американской академии судебных наук, чтобы показать, с какими юридическими сложностями сталкивается судебно-медицинский анализ. Но в любом случае пример хороший.

– А как насчет тебя?

– Техасский убийца по прозвищу Глазное Яблоко. Чарльз Олбрайт, который преподавал естественные науки, убивал проституток и вырезал им глаза в качестве трофеев. – Джейкоб морщится. – Очевидно, поэтому я никогда не любил своего учителя биологии.