Медная пуговица - Лев Овалов

– В таком случае вы тоже перепродались? Судя по вашей теории…

– Конечно, – перебила меня Янковская. – Но что касается меня, я предпочитаю служить не столько тем, кто щедрее, сколько тем, кто сильнее.

– Ну а если Интеллидженс сервис узнает о вашем предательстве? Вы не боитесь ее мести?

– Во-первых, не узнает, – равнодушно ответила она. – А во-вторых, тот, кто не захочет подчиниться Тейлору, отправится вслед за Блейком.

– Ну а почему же вы служите немцам? Или это тоже реальная сила?

– Немцы – сентиментальные дураки, – резко сказала Янковская. – Сила-то они сила, только не очень разумная. Пока что немцы выматывают Россию, и им позволяют это делать. Но, помяните мое слово, они тоже таскают каштаны для кого-то другого.

И тогда я задал ей один неосторожный вопрос:

– А не думаете ли вы, поклонница непреодолимой силы, что настоящая сила на той стороне, откуда пришел я?

– А вот этой силе я не подчинюсь никогда! – закричала она. – Сила, принадлежащая серому быдлу!..

Голос ее сорвался. Она бросилась в кресло и точно утонула в нем.

– И если вы, Андрей Семенович… – она почти никогда не называла меня этим именем, – если я замечу, что вы снова поглядываете на восток, клянусь, я убью вас собственными руками! – Она тут же встала. – Прикажите Виктору отвезти меня домой.

Я вызвал Железнова.

– Отвезите Софью Викентьевну, – распорядился я. – Ей нездоровится, поэтому не торопитесь, пусть она подышит свежим воздухом.

Железнов вернулся очень быстро.

– Я не заметил, чтобы она была больна, – сказал он. – Она не захотела ехать домой и приказала отвезти ее к Гренеру.

– Ну и слава богу, – отозвался я. – Значит, мы можем спокойно поговорить.

Я протянул ему аккредитив.

– Это что? – спросил он.

– Цена предательства, – пояснил я. – Мистер Тей­лор решил, что в эту сумму я ценю Родину.

Я подробно рассказал о своей встрече, показал список, открыл тайну убийства Блейка.

– Да, поучительный разговор, – задумчиво заметил Железнов. – Теперь многое становится понятным: и почему тянут со Вторым фронтом, и откуда у немцев нефть…

Он попросил показать ему пуговицу, подержал на ладони и бережно вернул.

– Береги, это может пригодиться, – посоветовал он и как бы спросил самого себя: – Хотел бы я знать, есть ли еще такие пуговицы в нашей стране…

Затем он склонился над списком Блейка.

– Война когда еще кончится, нам до Берлина еще идти да идти, а они уже о другой, о следующей войне думают, – продолжал он размышлять вслух. – Политика дальнего прицела, сверхдальнего…

Он бережно скатал и спрятал драгоценный листок на прежнее место.

– Помнишь, – спросил он меня и почти слово в слово повторил Янковскую, – по-моему, это Наполеон как-то выразился, что один хороший шпион стоит иногда целой армии, так что в тайной войне эти двадцать шесть человек – немалая сила.

– Пока это только список, – заметил я. – К нему нет ключа.

– Но ведь к тебе кого-то пришлют? – возразил Железнов. – Не может быть, чтобы мы не достигли цели!

– А может быть, это псевдонимы? Может быть, этот список написан для отвода глаз?

– Правильно, все может быть! – Железнов засмеялся. – Однако Блейк поплатился за него жизнью. Теперь, когда мы имеем хоть что-то, мы обязаны взяться за работу, теперь есть над чем подумать, и мы обязаны решить эту задачу…

Ту короткую летнюю ночь мне не забыть…

За окном было темно, только в фиолетово-черном небе слабо мерцали редкие звезды. А у нас в комнате горел свет. Мы вспоминали Родину, говорили о нашей жизни, обдумы­вали свою работу, строили планы…

Мечтательное наше настроение нарушил какой-то ше­лест, донесшийся до нас с улицы, точно мостовую скребли огромной щеткой.

Мы выглянули в окно. Рассветало. Эсэсовцы с писто­летами в руках вели толпу женщин, подростков и стариков. Толпа была какая-то удивительно серая, безликая, призрач­ная; эсэсовцы в своих черных мундирах напоминали только что сработанных глянцевых оловянных солдатиков.

Куда они вели этих людей?..

Мы смущенно посмотрели друг на друга…

Наступил новый день, и у каждого из нас были свои обязанности.

– Ну, я пойду, – сказал Железнов и вышел из каби­нета.

…Через день Железнов сказал:

– Видел Пронина. Доложил о твоей встрече с Тей­ло­ром. Просил передать ему копию списка. Говорят, это будет большой выигрыш, если удастся расшифровать…

А еще через день Марта сказала, что меня спрашивает какой-то человек.

Я с таким нетерпением ждал появления какого-нибудь незнакомца, что сразу поспешил к нему навстречу.

Мы вопросительно поглядели друг на друга.

– Господин Берзинь? – обратился ко мне посетитель.

– Он самый… – Я вежливо наклонил голову. – С кем имею честь?

Посетитель посмотрел на меня рыжими и липкими глазами.

– Арнольд Озолс, к вашим услугам.

– Раздевайтесь, – пригласил я его. – Прошу в ка­би­нет.

Мы прошли в кабинет.

Озолс неторопливо опустился в кресло, минуту помед­лил, сунул руку во внутренний карман пиджака, достал от­туда почтовую открытку, на которой были изображены незабудки, посмотрел на рисунок, посмотрел на меня, еще раз посмотрел на цветы, положил открытку на стол и прикрыл ее ладонью.

Разговора Озолс не начинал.

– Чему обязан? – церемонно сказал я.

– Скажите, у вас есть лошади? – неожиданно спросил он. – Выездные лошади?

– Нет, – сказал я. – У меня нет лошадей.

– А верховая лошадь?

– Нет-нет, – сказал я. – У меня машина.

– Может быть, у вас есть корова? – спросил Озолс.

– Нет, – сказал я. – И коровы у меня нет.

– Это плохо, – сказал Озолс. – Всегда лучше пить молоко от своей коровы.

– Я согласен с вами, – сказал я. – Но как-то, знаете, не обзавелся.

Озолс опять посмотрел на незабудки и перевел взгляд на меня.

– А свиней вы не держите?

– Не держу, – сказал я.

– Это тоже плохо, – сказал он. – В каждом доме бывают отходы, домашняя ветчина вкуснее.

– Хорошо, если вы считаете необходимым, – сказал я, – я постараюсь обзавестись поросенком.

– А собаки у вас нет? – спросил Озолс. – Вы не охотник?