Талисман из Ла Виллетт - Клод Изнер

Четверг 22 февраля

Всю дорогу от Шатле до улицы Сен-Пер невыспавшийся Жозеф вполголоса жаловался на свою тяжелую долю. На его несчастье, Эфросинья появилась там раньше и не преминула устроить ему выволочку.

— Кого мы видим! Мсье изволил вернуться домой! Ты не слишком торопился! — рявкнула она. — Веселая была ночка? Я бы на твоем месте сгорела со стыда! Каков тесть, таков и зять!

Жозеф не стал отвечать — ему нужно было попасть в магазин, прежде чем там появится Кэндзи. Он выбежал, устояв перед искушением хлопнуть дверью, чтобы не разбудить Айрис. В лавке он поспешно снял ставни, отпер дверь, «проигнорировал» метелку для пыли и ринулся в свою вотчину в подвале, где хранил личные бумаги.

Там он выложил на стол пронумерованные блокноты. Жозеф завел их в 1889-м, когда они с Виктором вели первое расследование. Ему нужны записи за 1891 год.

«Вот, нашел! Что со мной такое, как я мог забыть? В ноябре 1891-го мы с Виктором…»

Он вздрогнул, почувствовав, что за ним кто-то наблюдает, резко обернулся и стукнулся носом об стеллаж с энциклопедиями.

— Это вы, Виктор?

— Я. Что вы там задумали?

— Очень умно! Больше так не делайте! Теперь нос распухнет, и меня будут принимать за пьянчужку!

— Высморкайтесь и рассказывайте.

Жозеф покраснел.

— Я нашел разгадку: процесс состоялся в 1891-м, в год нашего расследования убийства на перекрестке Экразе.[71]

— Какой процесс?

— У вас плохо с памятью? Тот самый, о котором бормотал чокнутый, что собирает черствые булки. Процесс об абортах, он наделал много шума. Его освещала вся пресса, начиная с «Газетт де Трибюно» и заканчивая «Пер Пенар». Большинство попавших в затруднительное положение женщин были служанками, портнихами, женами ремесленников или служащих с годовым доходом в тысячу пятьсот франков. Гражданка Тома квартировала у торговки вином в Клиши, там она и открыла свой «кабинет». Ее сожитель Абеляр-Севрен Флури был моложе на пятнадцать лет. Он тоже участвовал в деле — избавлялся от плодов. Не стану пересказывать ход заседаний — они длились две недели — и перейду сразу к приговору. Тома приговорили к двенадцати годам каторжных работ. Флури получил десять лет. Остальные сорок пять обвиняемых были оправданы присяжными. Среди них я нашел имена Луизы Фонтан, Мирей Лестокар и трех Софи, работавших у одного и того же патрона: Софи Дютийёль, Софи Гийе и… Софи Клерсанж, портнихи.

— Чертова Мими мне об этом не рассказала.

— Может, барон и Гаэтан — совратители? А их убийства — месть соблазненных ими девушек?

— Думаете, один из них убил Луизу Фонтан?

— Она могла шантажировать своего обидчика.

— Два с половиной года спустя? А загадочная Софи Клерсанж… А хромой? Придется допросить с пристрастием мадемуазель Лестокар.

— А мне чем заняться?

— Сразу же после закрытия магазина отправляйтесь в «Отель де л’Ариве» и убедитесь, что Софи Клерсанж по-прежнему там.

Швейцар «Отель де л’Ариве» — широкоплечий гигант двухметрового роста — взглянул поверх головы Жозефа. Его приветствие «Добрый день, мсье» прозвучало монотонно, как голос ручного скворца, приученного повторять этот рефрен при каждом обороте вращающейся двери.

Жозеф подошел к стойке портье.

— У меня назначена встреча с мадемуазель Клерсанж.

— Ее нет, мсье. Горничная сообщила, что мадемуазель не ночевала в гостинице.

— Она выехала?

Портье одарил Жозефа снисходительной улыбкой.

— Вещи мадемуазель в номере, она оплатила проживание до конца недели.

— Значит, она вернется?

— Не знаю, мсье. Наши клиенты вольны поступать по собственному разумению. — И стоявший навытяжку портье принял расслабленную позу, показывая, что разговор окончен.