Банда Гимназиста - Игорь Пресняков

Гринев еле заметно пожал плечами:

– Вот, пожалуй, и все, Андрей Николаевич.

* * *

Для допроса Басманчика Рябинин и Непецин спустились в подвал, где, по словам Бориса Борисовича, находились «специально приспособленные» камеры. Чистота и ухоженность верхних этажей здесь сменились неоштукатуренными кирпичными стенами и полумраком. Вдоль стен длинного коридора тянулись ряды металлических дверей с небольшими зарешеченными оконцами посредине.

– Сюда, наш номер восьмой, – останавливаясь у одной из них, оповестил Непецин.

В камере стоял обыкновенный канцелярский стол с лампой и три грубых табурета. Пол был влажным от недавней уборки, пахло потревоженной плесенью и сырым цементом.

Непецин установил один из табуретов в центр камеры; другой, для себя, поставил за стол; на третий, в углу, усадил Андрея. Затем Борис Борисович зажег лампу, направил абажур на табурет в центре комнаты и выключил верхний свет.

– Так подследственный нас не увидит, – свет лампы будет бить в лицо, – объяснил он, раскладывая на столе бумаги. – Проверенный ход, давит на психику весьма основательно.

– Это из практики угро? – уточнил Андрей.

– Да нет, – изобретение чекистов, – усмехнулся Непецин.

– Перенимаете лучшее?

– Приходится. Сами увидите, какого фрукта приведут.

Дверь скрипнула, конвоир ввел в камеру человека в помятом костюме и рубахе навыпуск. Он вошел усталой походкой, придерживая рукой брюки и волоча ноги по полу.

– Арестованный Басманов доставлен, – козырнув, отрапортовал конвоир и удалился.

Человек прошел в центр камеры, опустился на табурет и уставился безучастным взглядом куда-то в сторону. Ему было около двадцати пяти, и он совсем не походил на бандита, скорее на измученного бродягу. Бледное лицо покрывала давно не бритая щетина, нечесаные спутанные пряди темно-русых волос падали на глаза. Басманчик подобрал ноги под табурет, запахнул пиджак и обхватил бока руками, будто стараясь согреться.

Непецин обмакнул перо в чернильницу, набросал на листе несколько строк, сверил по часам время начала допроса и обратился к арестованному:

– Я – оперуполномоченный Непецин, мне поручено вести ваше дело. Назовите свое имя, год рождения и происхождение.

Арестант разлепил сухие губы и, не глядя на Непецина, ответил:

– Басманов Леонид Васильевич, 1902 года, из пролетариев.

– Имеете место постоянного проживания?

– Нет.

– На прошлой неделе вас ознакомили с показаниями членов вашей банды – Головина, Симонова, Вострякова и Кобелева. Вы с ними согласны?

– Да.

Непецин хмыкнул и удивленно посмотрел на Андрея.

– Вину свою признаете?

– Н-да.

– По всем пунктам обвинений?

– По всем.

Непецин застрочил пером по бумаге. Записав вопросы и ответы, вновь обратился к Басманчику:

– Очень хорошо, Леонид Васильевич, что вы переменили отношение к следствию, решили признать свою вину и дать показания. Чем больше вы чистосердечно расскажете, тем мягче будет приговор, – суд учтет вашу помощь следствию.

– Нечего больше рассказывать. Все уж… – глухо кашлянул Басманчик, – …дружки верные выложили.

– Мы не ограничиваемся одним только вашим делом, – сказал Непецин. – Вы должны помочь в расследовании других.

Басманчик поднял голову и, щурясь от света лампы, постарался разглядеть следователя.

– Не было никаких «других», – медленно проговорил он. – Не знаю ничего. А стучать на корешей не буду, за ссученного не держите.

– Никто и не собирается вас заставлять «стучать»! – рассмеялся Непецин. – Вы – авторитетный в своей среде человек, мы тоже вас, в определенном смысле, уважаем.

– Угу, – хмыкнул Басманчик. – Как тот кошак, что пташке песни пел.

– Нас, в сущности, интересует одно: что вы знаете о Гимназисте?

Басманчик поморщился:

– А-а, это… И хотел бы – не помог, потому как сроду его не видал.

– Ну ведь вы слышали о нем? – напирал Непецин.

– Так и вы слышали. Что ж, байки будем перемывать?

– А куда нам торопиться? Давайте попробуем! – весело отозвался Непецин.

– Пиши, малюй, мне бумаги твоей не жалко, – мрачно хохотнул Басманчик. – Только водицы пусть принесут – пить охота.

– Ладно, – согласился Непецин и крикнул в сторону двери: – Конвой! Где ты там?.. Зайди-ка.

Вошел караульный.

– Попить принесите, – распорядился Борис Борисович.

– Ага, только кипяченой, – не оборачиваясь, добавил Басманчик.

Минуты через три конвоир вернулся с большой кружкой в руках. Криво улыбаясь, он поднес арестанту воду:

– На!

Басманчик глянул на конвоира недобрым глазом и, принимая кружку, буркнул:

– «На!» Небось не мерина поишь, в морду-то не пихай!

Непецин махнул конвоиру, и тот удалился.

Басманчик напился, поставил кружку рядом с табуретом и опять уставился в сторону.

– Вернемся к Гимназисту, – напомнил Непецин. – Слухи, само собой, перебирать не станем, а вот мнение о нем человека из криминальной среды хотелось бы услышать.

Басманчик пожал плечами:

– Гимназист – фигура авторитетная.

– А кто так считает?

– Да, почитай, все.

– Фрол, например? Уж с Фролом-то ты знаком?

– Приходилось встречаться.

– А кто он, Гимназист, по твоему мнению?

Басманчик вздохнул:

– Трекают, князь!

– Говорят, он не местный?

– Говорят.

– А что слышно, откуда он?

– Кто знает? Трепались, что из Ростова, будто в тех местах был он важной птицей.

– Из Ростова? Ой ли? – недоверчиво протянул Непецин. – Да небось врут.

– Может, и так, – криво усмехнулся Басманчик. – Я не уголовка, чтоб допытываться. А только узнал я это от верного человека.

– От кого же?

– Отчего не сказать? Человек тот давно на том свете мается. От упокойника Бурого узнал, того, что зимой ваши смарали[110].

– Ах, Бурый! – вспомнил Непецин. – Фармазонщик, убит при попытке к бегству. Так он – известный врун!

– Хм, трекнул бы ты, начальник, ему такое в лицо, коли он рядом сидел! – покачал головой Басманчик. – Не-ет, Бурый законный уркаган был, не трепло.