Соседкины проблемы в наследство - Наталья Ботина

Я почувствовала, как один из бандитов подошел совсем близко и, видимо, проверил состояние Андрея.

— Этот все еще в отключке, — доложил он.

— А девка?

Бандит потрогал меня за плечо, даже потряс. Я чуть было не взвизгнула от острой боли в руке, но, крепко сжав скулы, сдержалась.

— Смотри-ка, а кровь остановилась, — довольно заметил бандит, — я еще и в санитары заделался. Жгут научился накладывать, да и повязка держится. Прям — специалист широкого профиля, — похвалил он сам себя.

— Пошли, специалист широкого профиля, — позвал его второй подонок.

— А че, зато она теперь точно сможет сказать, что умерла не от кровопотери, — гоготнул бандит, отходя от пленников.

Я услышала, как хлопнула дверь, и шаги стихли. Бандиты ушли. Я тут же открыла глаза и огляделась. Тусклый синий свет, слабо освещал помещение, но все же его вполне хватало, чтобы разглядеть комнату, в которой нас оставили. Я не сразу поняла предназначение этой комнаты. Чистый светлый навесной потолок, с вмонтированными в него лампами, кафельные стены от пола до потолка, вдоль стен низкий деревянный пристенок, шириной с полметра. Продолжая беглый осмотр, я разглядела две двери и поняла, откуда льется этот синий свет. Над каждой дверью были включены длинные синие лампы, какие обычно используют в процедурных кабинетах. Их обычно включают, когда все процедуры закончены и надо продезинфицировать воздух. Я даже вспомнила название — бактерицидная лампа. В этой комнате их было две, по одной над каждой из дверей. За одной дверью — наши потенциальные убийцы. Куда ведет вторая, пока оставалось не ясным. Вдоль одной стены стоял большой деревянный стол на резных ножках. Было ли что-нибудь на нем, мне со своей позиции не было видно. Я приподнялась. Рядом неподвижно лежал Андрей. Я помнила слова бандита о том, что мой защитник все еще «в отключке». С одной стороны это было хорошо — оттягивалось время, когда эти сволочи начнут «вытрясать» из нас нужные им сведения. С другой же стороны, столь долгое отсутствие сознания свидетельствовало о достаточно тяжелой травме, а это в свою очередь вызывало серьезные опасения за его жизнь. Не успела я, как следует расстроиться, Андрей резко открыл глаза и, так же как я только что, обвел взглядом пространство вокруг себя. Потом его глаза остановились на мне, и он приветливо улыбнулся. Счастливая улыбка отразилась и на моем лице.

— Очнулся, — проговорила я еле слышно.

— Я давно очнулся, еще в машине, только виду не подавал, — так же тихо ответил он, — Ты как? — улыбка слетела с его лица.

— Не поняла еще.

Я осмотрела себя и осталась недовольна. Раненая рука занемела и только сейчас я поняла почему. Плечо чуть выше раны было перетянуто резиновым жгутом, а кисть руки в синем свете бактерицидной лампы казалась вообще рукой мертвеца. Я попробовала пошевелить пальцами, удалось.

— Санитар хренов, — выругалась я в адрес бандита, который так гордился тем, что сумел оказать помощь девушке, которую наверняка сам и ранил, — Все бы повязки накладывали поверх рукава пальто. Хотя бинта явно не пожалел…

Здоровой рукой я одним движением развязала жгут и почувствовала значительное облегчение.

— Нога как?

Я перевела взгляд на ногу и поморщилась. Даже сквозь кожаный сапог было видно, что нога распухла. Ее ломило, но я постаралась не думать об этом. Андрей тоже посмотрел на мою ногу и недовольно покачал головой. Он хотел что-то сказать, но в это время мы услышали приближающиеся шаги и голоса бандитов. Как по команде мы переглянулись и упали обратно на пол, приняв ту же позу, в какой находился каждый из нас до этого.

Бандиты вошли в комнату, и процедура проверки жизнеспособности пленников повторилась.

— Надо же, как долго! — возмутился один из них, — я уж и вправду начинаю греться, как бы не откинулись.

— Ничего, очухаются. Пульс есть, вроде даже ровный, зрачки реагируют на свет. Подождем еще, — со знанием дела заявил второй, проверив рефлексы по очереди сначала у Андрея, потом у меня.

К счастью ни тот ни другой негодяй не заметили, что жгут на моей руке развязан. Иначе бы им стало понятно, что их водят за нос.

— Ладно, тогда как договорились…

— Ага, поезжай. А то Кривой нервничает. Вот уж не думал, что он с бабой справиться не сможет.

— Ну, ты тут сильно не расслабляйся, — назидательно предостерег тот, который собирался куда-то поехать.

— Не боись, все будет в ажуре, — самоуверенно заявил другой. Я их тут закрою на всякий случай.

— Мотыль, ты главное телек громко не включай, а то не услышишь, когда они очухаются.

— Да ладно, что я не знаю что ли?!

С этими словами бандиты вышли из комнаты и мы с Андреем услышали, как повернулся в замке ключ.

— Вот уроды, — зло проговорила я, опираясь на здоровую руку и приподнимаясь.

— Хуже, — поддержал Андрей и поднялся на ноги.

Он быстро оглядел комнату и направился к двери, за которой только что скрылись наши пленители. Легонько потянул ручку, дверь осталась неподвижна. Удивляться было нечему, ведь мы отлично слышали разговор бандитов, да и как нас закрыли на ключ тоже. Но Андрей, видимо, привык доверять глазам больше чем ушам. Он прильнул ухом к двери и прислушался.

Где-то в глубине дома слышалась монотонная речь вперемежку с аккордами музыки. Телевизор разговаривал негромко. Сквозь это бормотание Андрей различил звук работающего двигателя, сначала он был ровным, потом становился все тише и, в конце концов, стих.

— Один уехал, — сделал вывод Андрей.

В это время, где-то в глубине дома хлопнула дверь, а еще через несколько минут, несмотря на предупреждения, весь дом наполнился громкой музыкой. То ли второй бандит нашел музыкальный канал, то ли вовсе включил музыкальный центр. А музыку, он как видно, тихо слушать не умел.

— Меломан, черт его побери, — зло процедил Андрей.

Больше не опасаясь, что нас могут услышать, он нормальным голосом спросил:

— Как думаешь, мы где?

— Не знаю, — пожала я плечами и тут же скривилась от боли.

— Так, ладно, с этим разберемся потом. Давай сначала посмотрим, что с твоей рукой.

— Лучше с ногой, — торопливо ответила я.

— Болит?

Я утвердительно кивнула. Мне, почему-то, было стыдно. Я винила себя в том, что мы оба оказались в руках безжалостных подонков.

— Вот уродка неуклюжая! — ругала я сама себя, виновато поглядывая на Андрея.

— Зачем ты так себя? — успокаивающе отозвался он.

— А как же? Не упади я там, на лестнице в переходе, может быть, нам удалось бы убежать.

Оказалось, что Андрей думал совсем по-другому. Конечно, ему было страшно жаль меня. Он выразил готовность сам терпеть за меня муки, которые доставляли мне мои травмы. Но он с благодарностью вспомнил, как я, не в силах самостоятельно идти, страдала, а он в это время успел спрятать чемодан с документами и деньгами.