Одержимый - Мэтт Рихтел

– Что с вами стряслось? – Он протянул руку. – И чем обязан вашему визиту?

– Это я хочу услышать от вас.

Он знал о моем приходе. Следил за мной?

Я крепко пожал его руку. Обратил внимание, что ладонь потная. Он отвернулся от меня.

– Диана сказала, что вы можете ко мне заглянуть.

Он перегнулся через стол и побрызгал на руку «Пьюреллем» из большой бутылки. Я мог бы и обидеться, но мне и без того хватало забот. Опять же, в эти дни со мной такое случалось часто. Особенно если я приходил брать интервью у врачей или топ-менеджеров. После ритуального рукопожатия они торопились продезинфицировать руку. Они поступали так и со мной, и друг с другом, и с кем угодно. Иногда вообще обходились без рукопожатия, просто соприкасались кулаками. Микробофобия. Никуда не денешься.

Но от меня он мог подцепить нечто более серьезное, чем простуду.

Комнату я узнал. Большой дубовый стол, за ним – встроенная полка, по-прежнему практически без книг. Слева от стола – окно, из которого открывался потрясающий вид на Бэй-Бридж, освещенный фарами и задними огнями автомобилей и практически полной луной. В другой части комнаты диван – напротив окна. Перед диваном – кофейный столик, на нем – ведерко, наполненное льдом, в котором охлаждались бутылки с водой. Дейв указал на диван. Я сел, взял бутылку, открутил пробку, глотнул воды.

Дейв пододвинул стул, который стоял у второго стола, маленького, слева от окна. На столе лежал ноутбук. Дейв был в отглаженной синей рубашке, заправленной в серые брюки. Таким я его и запомнил после нашего последнего разговора, разве что лоб стал выше. Дейв заметно полысел.

Он взял клюшку для гольфа, приставленную к маленькому столику, принялся вертеть в руках.

Я понимал, что с ним нужно проявлять предельную осторожность. Понятия не имел, что он знал, а что – нет, но полностью отдавал себе отчет: об Энни упоминать нельзя исходя из того, что мы с ним – определенно не союзники.

– Что вы можете сказать мне о «Стробэрри лабс»?

– Фабрика, производящая синтетические ягоды? – предположил он, замолчал, продолжил: – Извините, неудачная реплика. Похоже, дело у вас важное.

– Вы все так же работаете на Гленна Киндла?

Он кивнул. Конечно, работал с «Киндл инвестмент патнерс». Но не мог вдаваться в подробности, говорить о конкретных делах. Готов, однако, поговорить со мной об общих вопросах корпоративного права, если я приду в обычные рабочие часы. От этой пустой болтовни меня вновь затошнило. Я сунул руку в карман и бросил в рот «Орео».[43]

– Можете что-нибудь сказать насчет «Вестидж»?

– «Вестидж»? Никак не можете забыть? Скажу вам, что у налоговиков возникали вопросы. Теперь все улажено и информация доступна широкой общественности. Но я не могу обсуждать с вами какие-то конкретные подробности.

Я вытащил из кармана мобильник.

– Я собираюсь позвонить в полицию. Хочу предложить им посетить вас и Гленна Киндла.

Конечно, я блефовал: меня самого разыскивали, чтобы допросить. Но хотел узнать, что известно Дейву, и он разгадал мой замысел буквально за секунду.

– Вы действительно думаете, что это мудрое решение… учитывая, в каком затруднительном вы положении.

Он выдержал паузу, чтобы я лучше уяснил его слова.

– Вы будете выглядеть довольно-таки глупо, позвонив копам без очевидной на то причины. Вы выглядите усталым, Нат. На мой профессиональный взгляд, и, пожалуйста, истолкуйте его правильно, вы ведете себя несколько странно.

Если я правильно его понял, он только что признал: ему известно больше, чем он старается показать, и теперь он пытается скрыть собственную осведомленность. «Затруднительное положение»! Это он про кафе? Или мою болезнь? Или про Энни? И почему Дейв сам не позвонил в полицию? Сосредоточиться не получалось.

– Позвольте мне изложить свою версию.

– Откровенно говоря, мне пора домой.

– Кто-то, связанный с Гленном Киндлом, может, сам Гленн Киндл, загружает компьютеры… программой. Опасной программой. Она вызывает у людей… болезнь.

Он начал смеяться.

– Каким-то образом эффект этой программы схож с действием метамфетамина. Воздействует на внимание… мешает сконцентрироваться… Управляет нейротрансмиттерами. Серотонином, допамином. Программа заставляет проводить за компьютером все больше времени. Оторваться от него становится невозможно. Возникает привыкание. Как к наркотику.