Железная Дева - Лана Синявская

Он протянул мне ключ с пластмассовой белой грушей, на которой был выгравирован номер комнаты и не сводил с меня глаз до тех пор, пока я не вошла в лифт.

Я окинула взглядом маленькую комнатку, обставленную хоть и новой, но какой-то казенной мебелью и тяжело вздохнула: в этом ограниченном пространстве просто невозможно что-то спрятать! Я поборола отчаяние и приступила к осмотру. На мой взгляд, безусловно внимательный, но недостаточно профессиональный, – в комнате не было ничего интересного.

Тем не менее, я добросовестно заглянула в шкаф, пошарила под матрасом, перевернула все три эстампа, развешанные по стенам и даже заглянула под ковер на полу. Ни-че-го. Ну просто ничегошеньки я не нашла!

Мне не хватало воздуха. То ли от волнения, то ли от того, что в комнате действительно было душно. Я направилась к окну и попыталась открыть верхнюю фрамугу. Она не поддалась, я с трудом дотягивалась до нее, но так как окно открыть мне очень хотелось, то я с помощью кресла взобралась на высокий подоконник.

Свежий воздух принес мне облегчение. Но только физическое. Я была расстроенна своей неудачей. В детстве мама называла меня слоненком из-за моей неуклюжести и была совершенно права: пытаясь нашарить ногой кресло, чтобы спуститься, я опрокинула горшок с полузасохшей фиалкой и он грохнулся на пол. Горшок был пластиковый и не разбился, но часть земли просыпалась на паркет и я принялась собирать ее рукой. Когда я приподняла горшок, чтобы поставить его обратно на подоконник, мои пальцы нащупали на дне какую-то неровность. Я заглянула снизу и ахнула: к пластмассовому горшку был прилеплен с помощью скотча сложенный вчетверо листок бумаги в голубую линейку. Я сразу узнала страничку из блокнота.

Осторожно отлепив скотч, я с замиранием сердца развернула листок и прочла:

«Портовая, 8. Пилкина М. С.»

И чуть ниже:

«Колосов.»

Больше ничего на листочке не было. Я не знала – радоваться мне или огорчаться. Что означает эта запись? И стоила ли она того, чтобы ее прятать?

Адрес показался мне знакомым, где-то в центре города. Фамилия, напротив, совершенно ни о чем не говорила. Я решила, что ничего не потеряю, если съезжу туда и разузнаю в чем дело. То, что Лариса особо отметила Колосова, заставило меня задуматься. Мне лично он показался совершенно посторонней фигурой, всего лишь один из знакомых родителей пропавшей. Но Лариса думала по-другому.

Возле стойки портье я задержалась. Парень вопросительно посмотрел на меня, заметив, что я не собираюсь уходить. И спросил:

– Что-то не в порядке?

– Нет. Просто я хотела вас спросить кое о чем. Это касается Ларисы Демьяновой…

У парня отвисла челюсть.

– Так вы знали? – Промямлил он.

– Так, слышала кое-что. Она ведь прожила здесь не меньше недели?

– Десять дней.

– Отлично. А вы не помните, ей звонил кто-нибудь? – Чтобы вопрос показался парню заслуживающим внимания, я показала парню сотню долларов, вторую из пачки Тима. Мое желание поговорить с ним на эту тему имело очень простое объяснение:

В комнате Ларисы не было телефона и, вполне возможно, ей могли звонить через холл. У нее наверняка был мобильный, но если бы я давала телефон человеку, которому не доверяю, я воспользовалась бы тем, что у всех на виду.

Лариса поступила точно так же. Немного помявшись, парень сказал, понизив голос, сказал:

– Ей два раза звонил один и тот же голос. И оба раза – в день убийства.

– Это был мужской голос или женский?

– Мужской. Он, конечно, не представился. Попросил позвать Ларису Демьянову и все.

– Она разговаривала с этим человеком при вас?

– В общем – да, но телефон стоит вон в том углу на тумбочке, а я не прислушивался специально, так что о самом разговоре ничего сказать не могу. Извините.

– Хорошо. А как она сама выглядела во время разговора? Ну, была веселая, или испуганная, или, может быть, равнодушная?

– Нет, ничего из этого не подходит. Она была… возбужденная, как будто сгорала от нетерпения.

К сожалению, это было обычное состояние Ларисы. Она всегда находилась в возбуждении и такое определение мало о чем мне говорило. Но испуганной она не была. Значит, хоть она и не доверяла звонившему, но его не боялась. Это ее и погубило…