Черный ящик - Майкл Коннелли

Со схожими чувствами Босх выключил портативный компьютер и закрыл его. На сегодня он закончил. И хотя действительно почувствовал, что стал лучше понимать Аннеке Йесперсен, это ни на шаг не приблизило его к ответу на вопрос, зачем она отправилась в Соединенные Штаты на следующий год после «Бури в пустыне». Как не нашел он ни одной подсказки, что привело ее в Лос-Анджелес. В просмотренных материалах не оказалось ни единого упоминания о каких-либо военных преступлениях, ни одна статья на первый взгляд не требовала продолжения работы над темой в Дании, не говоря уже о необходимости путешествия в США. Цель, которую преследовала Аннеке, так и осталась для него загадкой.

Гарри посмотрел на часы. Время пролетело быстро. Двенадцатый час, а ведь завтра ему предстоял ранний подъем. Диск был проигран до конца, и музыка умолкла, но он даже не заметил, когда это произошло. Дочь так и заснула с книгой на диване, и отцу теперь предстояло решить, разбудить ли ее, чтобы отправить в спальню, или оставить на месте, укутав сверху одеялом.

Босх поднялся и почувствовал боль во всем своем затекшем от долгого сидения в одной позе теле. Он потянулся, чтобы хоть немного разогнать по жилам кровь. Потом взял с журнального столика пустую коробку из-под пиццы и, прихрамывая, отнес ее в кухню, бросив в корзину для мусора, который позже нужно будет вынести на улицу. Кинув взгляд на коробку, он в который раз мысленно отругал себя за что, что работа вечно мешает ему нормально кормить единственного ребенка.

Когда он вернулся в гостиную, сонная Мэдди сидела на диване, сладко зевая и прикрывая ладошкой рот.

– Эй, время позднее, – сказал он. – Пора спать.

– Н-е-е-т, еще рано.

– Не спорь. Давай я тебя провожу.

Он обнял ее за плечи и повел по коридору в сторону спальни.

– Тебе завтра придется снова о себе позаботиться, моя девочка. Ничего?

– Не нужно все время спрашивать об этом, папа.

– У меня на семь утра назначена встреча за завтраком, а потом…

– Не надо ничего объяснять и извиняться.

У дверей спальни он снял руку с ее плеча и поцеловал в макушку, почувствовав легкий гранатовый аромат ее шампуня.

– Нет, надо, – возразил он. – Ты заслуживаешь отца, который уделял бы тебе больше внимания. Я должен чаще проводить с тобой время.

– Давай не будем сейчас об этом, пап. Я так устала!

Босх жестом указал в сторону гостиной.

– Как жаль, что я не могу сыграть так же, как он. Тогда бы ты все поняла.

Он знал, что зашел слишком далеко, показывая ей, насколько виноватым себя чувствует.

– Я и так все понимаю! – слегка раздражилась она. – А теперь – спокойной ночи!

Мэдди вошла в комнату и закрыла дверь.

– Спокойной тебе ночи, детка, – прошептал он.

Босх вернулся в кухню и вынес коробку из-под пиццы в мусорный бак во дворе, как следует закрепив на нем крышку, чтобы туда не совали носы койоты и прочие ночные твари.

Прежде чем вернуться в дом, он ключом открыл дверь кладовки, располагавшейся в задней стене навеса для машины. Дернув за веревку, Босх включил свет и стал осматривать полки, забитые разного рода хламом. Впрочем, хлам этот, скопившийся за многие годы, он хранил в коробках, плотно стоявших на пыльных стеллажах. Потянувшись, он снял одну из них и водрузил на рабочий стол, а потом вынул то, что лежало позади коробки.

Это был белый защитный шлем, который он надевал в ту ночь, когда впервые увидел Аннеке Йесперсен. Босх вгляделся в его грязноватую исцарапанную поверхность. Провел ладонью по козырьку, чтобы стереть пыль с наклейки. С крылатой эмблемы. Он смотрел на шлем и вспоминал ночь, когда город буквально рушился на глазах. Двадцать лет минуло с той поры. Он мысленно перебрал эти годы, словно подводя итог приобретенному или безвозвратно утраченному.

Немного погодя он положил шлем на место и снова прикрыл коробкой. Запер кладовку и отправился в дом, чтобы лечь спать.