Шерлок Холмс против графа Дракулы (сборник) - Дэвид Стюарт Дэвис

– Несомненно, Коллинз рассказал Дракуле об академии в Кумб-Трейси, – продолжал Холмс. – После первого визита туда граф выбрал в качестве будущей невесты Виолетту Маркэм и стал навещать ее по ночам, чтобы пить кровь. Возможно, вы помните, Уотсон, что Коллинз приехал в академию в тот самый день, когда она почувствовала недомогание, – а другую медицинскую помощь просто не успели найти.

– Тем не менее, несмотря на протесты Коллинза, девицу Маркэм все же перевезли домой в Лондон, и она оказалась вне пределов досягаемости Дракулы.

– Где она превратилась в Призрачную леди, которую мы встретили на Хэмпстедской пустоши, – пробормотал Ван Хельсинг себе под нос, словно проясняя для себя ситуацию.

– Ее отъезд, вероятно, разозлил графа, – сказал я.

– Верно, – откликнулся Холмс. – Ее увезли прямо у него из-под носа, но он не собирался последовать за ней в Лондон, поэтому выбрал себе в невесты другую воспитанницу Гарднера – Кэтрин Хантер.

– А тем временем Коллинз с помощью Мейнстера припрятал в округе гробы Дракулы. Сам же Дракула переместился в центр своей паутины – Баскервиль-холл.

– А теперь скажите, Холмс, как вы догадались, что Дракула находится в поместье Баскервилей?

– Мне сказал об этом Стэплтон.

– Что!

– Не напрямик, разумеется. Я знал, что, раз Стэплтон считал меня мертвым, он обратит внимание на Баскервиль-холл. Помните, он ведь полагал себя его законным владельцем. Если припомните, после получения в академии его второго конверта с предупреждением я предположил, что скорее мы последовали за Стэплтоном в Дартмур, чем наоборот.

Я кивнул.

– Оставив меня в горящем здании, он был так уверен в моей смерти, что забрал свои вещи с Макколи-стрит и сел на ранний утренний поезд в Дартмур, приехав туда, по сути дела, на день раньше нас.

– А как насчет того предупреждения, что мы получили на следующее утро после пожара? Наверняка он не стал бы посылать его, знай он, что вы мертвы.

– Если помните, тот конверт, в отличие от другого, был без адреса. Это потому, что он предназначался вам.

– Мне? – пролепетал я.

– Это было предупреждение вам не мстить за мою смерть. Я рассказывал Стэплтону о принятой нами символике паука и мухи, и его извращенный ум увидел в дохлой мухе угрозу, которую вы распознаете.

– В таком случае он недооценил меня, думая, что подобный жест остановит меня в действиях.

Холмс тепло улыбнулся мне.

– Приехав в Кумб-Трейси, Стэплтон нашел себе временное убежище, тем временем разнюхивая положение вещей. Вероятно, в одной из таких вылазок он и увидел меня. – Холмс хохотнул. – Представляю себе, как он был неприятно удивлен, вновь увидев меня – человека, которого он ненавидел больше всего на свете, человека, которого считал умершим.

– Отсюда предупреждение в академии.

– Да. Он не смог удержаться от искушения и дал мне знать, что снова у меня на хвосте. Однако для Стэплтона дела приняли дурной оборот. К этому времени он был сильно раздосадован тем, что я выжил, поэтому совсем потерял самообладание и утратил связь с реальностью. Я знал – стоит ему обнаружить, что Баскервиль-холл пустует, и он, скорей всего, вломится туда и завладеет им, осуществляя безумную мечту стать хозяином поместья Баскервилей.

– Но ненадолго, а – Холмс? – заметил Ван Хельсинг. – Дракула не допустил бы в свое святилище другого хозяина.

– Совершенно верно. Дракула, обнаружив незваного гостя, не стал тратить времени даром и приобщил его к культу восставших из мертвых. В погребе Коллинза мы с Уотсоном наткнулись именно на Стэплтона в обличье вампира. Тогда-то я и понял, где прячется граф, – в убежище Стэплтона, Баскервиль-холле.

– Теперь понятно, Холмс, – сказал я, – но почему Дракула попросту не убил Стэплтона?

– Нужно помнить, Уотсон, что Дракула, несмотря на свое животное существование, был хитрым и умным существом. Он видел в Стэплтоне своего последователя. Завоевав душу Кэтрин Хантер, он намеревался отправиться с ней на новые пастбища, оставив Стэплтона рыскать в поисках крови по девонширской сельской местности, где тот вовлекал бы новых адептов в этот нечестивый культ. Таким жутким способом Стэплтон осуществил бы свои дикие амбиции и стал повелителем вересковых пустошей.

– Если это так, то зачем он был заколочен в гробу?

– Потому что Дракула не хотел, чтобы Стэплтон мешал ему. В этой округе места хватало лишь для одного действующего вампира, и Дракула постарался, чтобы это был он сам. Без сомнения, Коллинзу было велено освободить Стэплтона, как только граф с невестой уедут. Фактически он в конечном итоге освободился бы самостоятельно – так велика была его жажда крови.

– Если бы я преждевременно его не освободил, – добавил я.

– Силы небесные, что произошло? – воскликнул Ван Хельсинг.

Холмс пересказал наше жуткое приключение в погребе, когда Холмс обезглавил нашего давнего противника пилой.

– Вот еще над чем я ломаю голову, – сказал я, когда он закончил. – Почему, зная, что мы его выслеживаем, Дракула не побеспокоился о своей безопасности и не покинул эту местность?

– Возможно, я смогу ответить на ваш вопрос, доктор Уотсон, – молвил Ван Хельсинг. – Дракула был трансильванским дворянином и обладал гордостью дворянина, которую унес с собой в могилу. Он, конечно, не потерпел бы, чтобы его планы нарушило вмешательство обыкновенного смертного. Ваше присутствие его и раздражало, и бросало ему вызов. Одну невесту уже вырвали из его когтей, и он не собирался терять другую.

– Вот тут он и совершил роковую ошибку – недооценил противника.

Улыбнувшись, я взглянул на Холмса, но он, казалось, не слышит отпущенного ему комплимента. На какой-то миг в его глазах появилось отрешенное выражение, говорившее о том, что в мыслях он далеко от Бейкер-стрит.

Наконец он продолжил рассказ, изложив Ван Хельсингу все оставшиеся подробности этого дела, в том числе и то, как на следующее утро после нашей первой встречи с Дракулой он попросил местного кузнеца в Кумб-Трейси переплавить одно из серебряных распятий в пулю. Еще он живо описал заключительные моменты нашего приключения, когда мы были свидетелями того, как останки графа погружаются в зеленую тину Гримпенской трясины. Ван Хельсинг сидел, подавшись вперед, и, сверкая голубыми глазами, завороженно слушал рассказ моего друга.

Когда Холмс умолк, профессор некоторое время молчал, а потом хрипловатым от волнения голосом тихо произнес:

– Теперь, когда этого омерзительного существа больше нет, мне жаль, что я не был свидетелем его конца. Мир в большом долгу перед вами, Шерлок Холмс.

– Благодарю за комплимент, – любезно молвил Холмс, – но успех в этом деле не был бы возможен без моего дорогого друга Уотсона.

– Разумеется, – согласился Ван Хельсинг, тепло улыбнувшись мне.