Неоновый дождь - Джеймс Ли Берк

— Отправляй его восвояси, Дейв. Даже полицейскому совсем не обязательно копаться в черной душе этого парня.

Я размышлял над словами Хайме и после того, как он ушел. Да, пришло время, чтобы приговор никарагуанцу вынес кто-то другой, подумал я.

Я пристегнул ему к одной руке наручники, вышел с ним к моей машине, взятой напрокат, и прицепил второе кольцо через застежку ремня безопасности к полу под задним сиденьем. Потом вернулся в дом, положил в карман кассету и посмотрел в телефонной книжке номер Нейта Бакстера из управления внутренних дел.

— Я поймал одного из парней, которые убили Фицпатрика, — сообщил я. — Хотел бы встретиться с тобой в офисе.

— Кого ты поймал?

— Одного никарагуанца. Он у меня сейчас в наручниках. Собираюсь привезти его к вам.

— Ты под подозрением, Робишо. Ты привезти никого не можешь.

— Я его не могу арестовать. Но могу подать против него иск.

— Перепил, что ли?

— Может, мне к тебе домой с ним явиться?

— Слушай, я могу контактировать лично с тобой на любом уровне, каком захочешь. Но лучше бы ты не втягивал свое дерьмо в мою жизнь. Если ты до сих пор этого не понял, скажу, что многие считают, что тебя следует упрятать в центр по детоксикации организма. Это я говорю о твоих друзьях. Остальные полагают, что ты первый кандидат на лоботомию.

— В последний раз, когда ты так говорил со мной, я валялся на больничной койке. Не обольщайся насчет той слабости, Бакстер.

— Хочешь, чтобы я понял, — постарайся объяснить.

Я посмотрел на солнце, разбивающееся на осколки на поверхности воды.

— Я поймал человека, который был соучастником убийства федерального агента, — сказал я. — Он может подтвердить мою невиновность, и я его привезу к вам. Если хочешь проигнорировать этот звонок, дело твое. Я сейчас позвоню капитану Гидри, а потом поеду в Первый округ. Ты, случайно, туда не собираешься? — Он молчал. — Бакстер?

— Ладно, — сказал он и повесил трубку.

После этого я позвонил капитану Гидри. Его мать сказала, что он ушел в парк на концерт какой-то группы. Я вылил остатки рома из стакана никарагуанца и взялся было мыть стакан в раковине, но потом бросил его так далеко в озеро, насколько хватило сил.

Я видел, что никарагуанец наблюдает за мной горящими глазами в зеркало заднего вида. Ему пришлось наклониться вперед, потому что его рука была пристегнута наручниками к полу, лицо пылало и покрылось каплями пота.

— Adonde vamos?[27]— спросил он.

Я не ответил.

— Adonde vamos?

Интересно, чего он боялся больше всего: людей Диди Джи, полиции города или департамента иммиграции. Но мне было плевать, я не собирался рассказывать ему о цели нашей поездки.

— Hijo de la puta! Concha de tu madre![28]— выругался он.

— Куда бы мы ни поехали, вряд ли это будет Канзас, Тото, — сказал я.

Я остановился у входа в отделение Базенского штаба Первого округа, застегнул наручниками обе руки Андреса у него за спиной и новел его за локоть внутрь здания.

— Нейт Бакстер на месте? — спросил я у сержанта за столом справки.

— Да, он сидит в твоем кабинете. Что это ты делаешь, Дейв?

— Передай Пёрселу, чтобы позвонил мне. Скажи, что у меня есть один груз, перевозку которого он должен оплатить.

— Дейв, тебе же запрещено здесь находиться.

— Просто позвони. Не такое уж большое дело.

— Может, лучше сам позвонишь?

Я усадил никарагуанца на деревянную скамью и стал звонить с телефона, стоявшего на столе у сержанта, Клиту домой. Я не знал, на самом деле, что мною двигало. Может, все оттягивал конец. А может, как обманутый любовник, стремился усилить боль и сделать ситуацию еще более невыносимой.

— Я не могу прямо сейчас приехать. Может, попозже. Лоис сейчас мне головомойку устроит, — сказал он. — Она вытащила из морозилки все бутылки с пивом и по дороге выбрасывала их из машины. Все выбросила. И это в воскресное утро. Соседи тут свои лужайки поливают, в церковь идут, а за моей машиной по всей улице тянется шлейф пены и осколков.

— Да, дела неважные.

— Это наша домашняя мыльная опера. Иногда только в туалет выходим или попкорн себе купить.

— Клит?

— Что?

— Приезжай сюда.

Я провел Андреса через зал, где было полно полицейских, писавших бумажки, к себе в кабинет. Здесь меня ждал, присев на краешек стола, Нейт Бакстер. Его спортивная одежда, двухцветные ботинки и тщательно уложенные волосы оставляли впечатление торговца недвижимостью из Невады, который собирается продать вам дом с участком на заброшенной атомной станции.

Я бросил ему на колени кассету.

— Что это? — спросил он.

— Его признание. А также кое-какая информация насчет контрабанды оружия.

— И что ты предлагаешь мне с ней делать?

— Послушать. У меня там записано и то, что переводчик говорит, но ты можешь своего пригласить.

— Ты вытягиваешь признания, основываясь на своих подозрениях?

— Это был его выбор.

— Да чем, черт побери, ты занимаешься, Робишо? Ты же знаешь, что это в качестве доказательства не пройдет.

— В суде — нет. Но ты можешь воспользоваться ею для расследования в отделе внутренних дел. Верно?

— Я тебе могу сразу сказать, что это дело стоит не больше, чем туалетная бумага.

— Слушай, тебе предлагается быть беспристрастным следователем. На этой кассете — признание убийцы. Что с тобой происходит?

— Хорошо, я прослушаю ее завтра на работе. А потом скажу тебе то же самое, что сказал сегодня. Но давай на минутку взглянем на твою настоящую проблему. Кассета с непроверенным заявлением, которую приносит коп, находящийся под подозрением, — это самое никчемное для любого расследования. Ты здесь уже четырнадцать лет, и сам это знаешь. Во-вторых, пока ты был под подозрением, у тебя самого обнаружилась незарегистрированная пушка. Не я в этом виноват. И ни один из тех, кто сейчас здесь находится. Так почему бы не прекратить притворяться, что из меня плохой актер, который вбивает тебе в задницу все эти несчастья? Ты бы лучше занимался своими собственными неудачами, Робишо. Это — настоящая реальность. Обвинение в твой адрес — это реально, как и твоя тяга к спиртному.

— А что ты скажешь насчет Андреса, который уже здесь? Он что, похож на мою выдумку?