Мне давно хотелось убить - Анна Данилова

И тут же покраснела: она снова вспомнила о Крымове. Неужели она так и будет мучить Игоря своими необдуманными словами? И кто только тянул ее за язык?

– Виктор, можно, я вас порасспрашиваю про Наташу?

– Юлечка, конечно, о чем речь? Вам пельмени с бульоном или с маслом?

– Во-первых, ко мне можно обращаться на «ты», во-вторых, мы только что пообедали у одной женщины, она накормила нас такими щами…

– Интересно, кто же эта женщина?

Юля повернула голову, чтобы по выражению лица Шубина определить, собирается ли он рассказывать Ерохину про Ольгу Ивановну или предпочитает новость о том, что Таня Трубникова жива и здорова, да к тому же еще и ждет ребенка, оставить при себе.

Шубин молча уминал сало, и при этом у него смешно двигались розовые, покрытые едва заметным белесым пушком, уши.

– Понимаешь, в чем дело, – решила помочь Шубину Юля, – он сегодня с самого утра дразнил меня разговорами о твоем сале, так что давай оставим его в покое, ты только посмотри на него!..

Виктор удовлетворенно улыбнулся. Понятное дело, ему было приятно, что пока все идет так, как он и хотел: к нему приехал друг, на которого он возлагает большие надежды, и тот факт, что он спокойно ужинает в его доме, не паникуя и не задавая пока никаких вопросов, тоже говорит о многом… Хотя представить себе Шубина паникующим он не мог. Не такой он мужик. Если он даже что-то и успел разузнать, он все равно Попытается скрыть это от него, от Виктора. До поры до времени. Иначе какой он профессионал?

– Витя, а что ты знаешь о Лизе Удачиной? – спросил Шубин с набитым ртом, смачно хрустя при этом соленым огурцом.

– Так это что, ОНА вас угощала щами? – удивился Ерохин.

– Да нет, не она, а ее соседка, Ольга Ивановна.

– Ну что я могу рассказать о Лизе… – начал Ерохин. – Сумасбродная особа, с жиру бесится, завела себе молодого любовника, художника, которого зовут Васей, и держит его при себе, как красивую и удобную в применении вещь. Весь город сходит с ума – откуда у нее деньги? Никто почему-то не верит, что ее содержит бывший муж, у которого в Москве бизнес, аптечные склады, кажется. Это, можно сказать, официальная версия. А уж как оно все обстоит на самом деле – не имею понятия.

Наташа тоже интересовалась делами Лизы, ей казалось невероятным, что после развода мужчина способен на такой широкий жест… Ведь чтобы построить дом, да еще с нуля, то есть расчистить огромный участок земли, подвести канализацию, водопровод и центральное отопление, – это какие деньги надо иметь!

– Ты хочешь сказать, что на месте этого дома вообще ничего не было? Но там же сад! – возразил Шубин.

– Вообще-то там раньше стоял дом одного старого купца, причем бревенчатый. Сто лет прошло, и решили его наследники перенести этот дом поближе к своей мельнице, ну и перенесли… Но и это очень давно было. А вот сад остался и постройки разные, полуразрушенные. При Советской власти построили на этом месте лесопилку, половину сада вырубили, черти: ломать – не строить…

Удачина приехала, получила разрешение на строительство дома, а уж когда построила-то, то оформила как частную собственность. Все законы как будто бы для нее и писались… Вот так и заняла она пол-улицы с садом и спуском к Волге.

– Интересно, а почему именно здесь, в М.?

– Так у нас же считается чуть ли не курортная зона, климат здесь особенный с экологической, так сказать, точки зрения…

– А может, у нее в М. есть родственники? – предположила Юля.

– Навряд ли. Об этом бы все знали.

– А если не здесь, так в С., в областном городе, ведь она туда наверняка ездит по своим делам, хотя бы по магазинам, а там, кто ее знает, может, и есть кто…

– А что, если твою Наташу убили из-за того, что она что-то узнала про Удачину?

Юля и Ерохин уставились на сказавшего это Шубина – слишком уж смелым показалось его предположение.

– Чтобы Лизка убила Наташу? Да она в ней души не чаяла, постоянно звала в гости…

– Вот это-то и странно. Ну, посуди сам. Лиза живет с молодым парнем, художником. Наташа – девушка красивая, кроме того, ты уж меня извини, достаточно легкого поведения… Разве Лиза не рисковала своими отношениями с Василием, приближая к себе потенциальную соперницу? Пусть даже та и позировала ему для портрета.

Витя, я понимаю, что тебе неприятно все это слышать, но ведь портрет Наташи написан, мы сами его с Юлей сегодня вид ели…

– Но я ничего про этот портрет не знаю… – удивленно проронил Ерохин. – Ведь чтобы писать портрет, как я понимаю, нужно время, а Наташа почти всегда была на моих глазах…

– Витя, ты себя-то не обманывай! Я все понимаю.

Ты, как мог, старался удержать ее у себя, пообещал даже дом подарить, ведь так?..

– Вы и про это узнали? Вас нельзя никуда пускать…

– Но Наташа все равно была свободной пташкой и планировала свой день только исходя из собственных желаний и возможностей. И какая женщина откажется позировать молодому художнику, да еще и в присутствии, можно сказать, его любовницы… Это тешит женское самолюбие, как бы ты ни пытался это отрицать.

– Игорь, ты собирался позвонить Удачиной и справиться о здоровье ее собачки, – вдруг вспомнила Юля и усмехнулась, словно извиняясь перед Ерохиным за чудачество своего друга.

– Я помню, – невозмутимо ответил Шубин, направляясь к телефону, стоящему в прихожей. – Витя, думаю, ты помнишь наизусть ее номер…

Ерохин, пожав плечами, назвал ему номер телефона Лизы Удачиной.

– А что с ее собачкой? – спросил он уже Юлю, когда они остались вдвоем за столом на кухне.

– Понятия не имею. Игорь что-то придумал… Пойдем послушаем, о чем он будет говорить с нею.

Но Шубина они застали возле двери: он замер, словно прислушиваясь к чему-то, и, увидев Виктора и Юлю, приложил палец к губам:

– Тес… Вы ничего не слышали?

Все затихли, прислушиваясь.

– Шаги… Я слышал, как скрипит снег… Кто-то ходит по двору.

– Так давай посмотрим…

Виктор распахнул дверь и выскочил на крыльцо.

И только сейчас Юля поняла, в каком нервном напряжении он был все это время, что они ужинали, не говоря уже о долгих часах ожидания их приезда. Лицо его при словах Шубина о том, что кто-то ходит по двору, стало бледным.

Юля, накинув на плечи куртку, тоже выбежала на крыльцо вслед за мужчинами. Она видела их удаляющиеся в сторону ворот силуэты, слышала какие-то голоса и уже хотела пуститься за ними вдогонку, как чьи-то сильные руки легко подхватили ее с крыльца и, прижав к ее лицу что-то черное с удушающе резким запахом, бросили в долгий гулкий тоннель…

* * *