Обратный отсчет - Кен Фоллетт

Если перепады температуры окажутся сильнее ожидаемых, возможен перегрев германиевых транзисторов и замерзание ртутных батарей; в этом случае спутник не сможет передавать данные на Землю.

Билли сидела за туалетным столиком, обновляя макияж. Самой выигрышной чертой своей внешности она считала глаза и потому над ними трудилась особенно тщательно: подводила черным карандашом, растушевывала серые тени, добавляла тушь на ресницы. Дверь спальни она оставила открытой, и снизу доносились звуки телевизионной стрельбы: Ларри и Бекки-Ма смотрели «Путешествие на Дикий Запад».

Билли не очень хотелось идти на свидание. Слишком взволновали и расстроили ее многообразные события дня. Она злилась оттого, что не получила должность, на которую так рассчитывала, еще сильнее злилась на Энтони – и была смущена, даже напугана тем, что старое притяжение между ней и Люком по-прежнему столь сильно. Она поймала себя на том, что мысленно перебирает мужчин в своей жизни – Энтони, Люка, Берна, Гарольда – и гадает, всегда ли принимала правильные решения. Как бы ни был симпатичен ей Гарольд, после всего этого провести вечер с ним за просмотром «Театра Крафта»^[16] по телевизору казалось чем-то… до отвращения пресным.

Зазвонил телефон.

Билли подскочила на стуле и бросилась к аппарату, но Ларри уже ответил в холле. Сняв трубку, она услышала голос Энтони:

– Говорит ЦРУ! Вашингтон в опасности! Вот-вот на Землю вторгнется армия кабачков-убийц!

– Дядя Энтони, это ты! – в восторге воскликнул Ларри.

– Если к вам приблизится кабачок, не пытайтесь, повторяю, не пытайтесь вступать с ним в разговор!

– Но ведь кабачки не разговаривают!

– Единственный способ остановить кабачка-убийцу – безжалостно изжарить его в сметане!

– Ты все выдумываешь! – захихикал Ларри.

– Энтони, я слушаю, – проговорила в трубку Билли.

– Давай, Ларри, беги-ка к телевизору, а то самое интересное пропустишь! – сказал Энтони.

– Ладно, – проговорил Ларри и повесил трубку.

Голос Энтони мгновенно изменился.

– Билли!

– Да?

– Ты просила меня срочно перезвонить. И, насколько я понял, едва не откусила голову моему дежурному офицеру.

– Вот именно. Энтони, что, черт побери, ты вытворяешь?!

– Если ты сформулируешь вопрос чуть конкретнее…

– Ради Бога, не пытайся водить меня за нос! Еще в прошлом нашем разговоре я почувствовала, что ты врешь, но не могла понять, почему. Теперь все ясно. Я знаю, что ты сделал с Люком прошлой ночью у меня в больнице.

Наступило молчание.

– Мне нужны объяснения! – потребовала Билли.

– Послушай, такие вещи по телефону не обсуждают. Давай встретимся где-нибудь в ближайшие дни, и…

– Черта с два! – Она не собиралась больше ходить вокруг да около. – Выкладывай прямо сейчас!

– Ты же знаешь, я не могу…

– Я прекрасно знаю, что, когда тебе надо, ты делаешь все, что хочешь, черт бы тебя побрал!

– Ты должна мне доверять! – возразил Энтони. – В конце концов, мы дружим двадцать лет!

– Да, и на первом же нашем свидании я из-за тебя попала в беду!

– И все еще злишься? – спросил Энтони; по голосу Билли поняла, что он улыбается.

– Нет, конечно, – уже спокойнее ответила она. – И я хотела бы тебе доверять. В конце концов, ты крестный моего сына.

– Тогда давай встретимся завтра, и я все тебе объясню.

Она уже готова была согласиться, но снова вспомнила, что он сделал.

– Сегодня ночью ты мне не доверился, так? Действовал в моей больнице у меня за спиной!

– Я же сказал, я все объясню…

– Лучше бы ты все объяснил до того, как пошел на обман! Или говори все как есть – или я вешаю трубку и звоню в ФБР. Выбирай.

Угрожать мужчинам опасно – часто от этого они становятся только упрямее. Однако Билли знала, что ЦРУ ненавидит и боится вмешательства ФБР, особенно там, где работает на грани законности, – а с ЦРУ такое случается сплошь и рядом. Федералы, ревниво охраняющие свое эксклюзивное право шпионить за гражданами США, с радостью возьмутся за расследование незаконных делишек ЦРУ на американской земле. Если действия Энтони легальны, угроза Билли ничего для него не значит. Но если он преступил закон – он испугается.