Дар шаха - Мария Шенбрунн-Амор

– Как вы его достали?

Патрик помялся:

– Алекс, после того, как вы решительно отказались продать его, я осторожно, намеками заговорил об этом со Светланой. Я его украл.

– Только не говорите, что это вам моя мать посоветовала.

Вокруг меня уже почти не осталось людей, которых бы я не подозревал. Теперь еще и мать?

– Нет-нет, конечно нет! – Патрик замахал короткими ручками. – Светлана совершенно ни при чем. Но я знал, что она смертельно боится за вас. Если бы этот газырь исчез из вашей жизни, она бы этому только порадовалась.

Внезапно меня пулей ударило в висок:

– Так это вы организовали покушение на Самиру?

– Я? Как я мог? Я лежал в кровати с простреленным коленом. Я что, похож на похитителя?

Нет, этот хлипкий сморчок не смог бы украсть даже велосипед, не говоря уже об амазонке Самире.

– На старого жулика вы похожи, которому за мой газырь предлагали сто тысяч, а он пытался всучить мне только пятьдесят.

Патрик приосанился:

– Алекс, вы человек, далекий от мира бизнеса. Вы не знаете правил. Вся коммерция стоит на том, чтобы продать выгоднее, чем купить.

– Надеюсь, вы все еще считаете себя в барыше, учитывая танго. Вы могли нанять кого-нибудь для похищения.

– Клянусь вам, я никого не похищал. Да на что мне сдалась ваша Самира? Это какие-то оскорбительные подозрения! И потом, к тому времени настоящий газырь уже был у меня.

– Так откуда вы его взяли? Выкрали у Соболевой?

– Какой Соболевой?

– Не важно. Объясните, откуда у вас газырь.

– Добыть его было совсем несложно, – скромно признался Патрик. – После операции я все время лежал и думал. И очень боялся. Я знал, что мне нужно отдать газырь этому сумасшедшему покупателю, иначе он меня убьет. Полиция, конечно, намеревалась расследовать это преступление, но предотвратить следующее они не могли. В ортопедическом отделении был уборщик, Мигель. Я показал ему сто долларов, дал свой газырь и объяснил, что в одной из операционных за стереоустановкой он найдет точно такую же штуку. За сто долларов я попросил его оставить мою на месте прежней, а найденную принести мне.

– А как вы объяснили свои странные действия?

– Сайентологией. Сказал, что перед операцией попросил медсестру положить этот газырь туда, а теперь моя религия требует заменить газырь, уже израсходовавший свою энергию, на тот, который будет помогать мне во время следующей операции.

– Сайентология что, требует такого?

– Откуда мне знать, может, и требует. Никто ведь не знает, чего требует сайентология, – важно объяснил Патрик. – Но Мигель и не спрашивал. Во-первых, он католик, а во-вторых, сто долларов говорят сами за себя, и достаточно убедительно.

– Да вы прямо прирожденный мошенник, – присвистнул я с уважением.

Патрик окончательно пришел в себя:

– Спасибо, только я бы назвал это не мошенничеством, а изобретательностью. Через пять минут Мигель вернулся с газырем и получил свои сто долларов.

– А откуда вы знали, где я его храню?

– Вы сказали Светлане, а она пересказала мне. Ее сильно поразило, что вы уже не доверяете ни дому, ни даже банковскому сейфу.

Действительно, я сам упомянул в разговоре с матерью, что ломаю голову, куда перепрятать газырь. Она спросила, чем плохо его настоящее место, а я ответил, что ничем не плохо, пока кто-нибудь из больничных уборщиков не полезет вытирать пыль за стереоустановкой. Не было смысла досадовать на ее вечную болтливость. В конце концов она могла выдать только то, что узнала от меня.

– А когда вы выкрали газырь? Еще до похищения Самиры?

– Я ничего не крал, – оскорбился Патрик. – Выкрал Мигель. Но да, до похищения. Я даже помню точную дату – девятое августа. А через неделю я услышал от Светланы, что из-за этого газыря похитили девушку. Конечно, я очень испугался, ведь и меня могли похитить, и Светлану, и вас. Но Светлана сказала, что девушку сразу освободили и с ней все в порядке. Так что я успокоился.

Мне показалось, что меня снова вытащили из воды и я опять могу свободно дышать. Значит, Екатерина не подменила газырь, не обманывала меня, она вообще ничего от меня не скрывала. Она честно вернула мне тот газырь, который нашла за стереоустановкой, – чужой, купленный Патриком в интернете и подложенный Мигелем. От облегчения и радости я даже не мог сердиться.

– Только я не понимаю, для чего вы подменили газырь. Вы же могли просто забрать мой.

Патрик вскинулся:

– Это было бы непорядочно, я же не хотел лишать вас газыря. Я только хотел спасти собственную жизнь. Надеялся, что вы даже ничего не заметите.

– Очень благородно и хитроумно с вашей стороны, Патрик. А из каких возвышенных соображений вы так не отдали мой газырь своему покупателю?

Он прижал руки к груди:

– Я не могу лгать. Я украл его, чтобы спасти свою жизнь. Поверьте, уже не ради денег. И собирался отослать его покупателю. Но тот исчез.

– Что значит исчез? Куда вы высылали в прошлый раз?

– Прошлый раз пришел посыльный и забрал. А теперь в Сети нет и следа этого love-of-Persia2017. Аккаунт не существует, писать некому, клиент испарился. Нет больше человека с таким никнеймом.

– Допустим, он раздумал.

– Раздумал? – Патрик посмотрел на меня с упреком. – Уплатил сто тысяч долларов, стрелял в меня, а теперь раздумал? Нет. Полагаю, это он украл девушку, но не разобрался, что получил за нее не тот газырь. Но на всякий случай я скрываюсь. – Я не стал спрашивать, где он скрывается, его довольный вид не оставлял сомнения. – Умоляю вас, простите меня! Мне стыдно. Но зачтите в мою пользу, что я все же пришел к вам, вернул газырь и рассказал всю правду. Так и скажите Светлане.

– Патрик, покайтесь, а в ее кондо тоже вы шуровали?

Он взглянул на меня с возмущением папы римского, обвиненного бульварной прессой в сутенерстве.

– Как вы могли подумать, Алекс? Да мне и в голову не могло прийти вскрывать ящики и воровать личные документы Светланы! Зачем они мне?

– Действительно. За письма моего отца никто пока не предлагал вам сотни тысяч долларов.

– Да-да, вы имеете право так говорить. – Он понурил лысую голову. – Хорошо, я признаюсь, что в тот день с раннего утра и до двух часов дня был на колоноскопии. Из клиники меня домой отвезла сама Светлана. А когда вернулась к себе, обнаружила, что кто-то у нее рылся. Да ни за какие деньги я не сделал бы ничего, что грозило бы поссорить нас со Светланой. Она никогда не простила бы мне кражу писем вашего отца. Как только она запретила мне торговать вашим газырем, я немедленно похоронил эту идею. – Я фыркнул. Патрик кротко помигал и продолжил: – Если хотите знать, я и затеял все это исключительно потому, что мне показалось, что Светлана не прочь разделаться с ним. Учитывая, что этот газырь уже стоил жизни вашему отцу…