Силиконовая надежда - Марина Крамер

– Так… ну, тут неплохо… а вот тут не нравится мне, подтекает что-то… а что это тут у нас? А, нет – ничего криминального. Так… вот тут еще обработаем… что – больно? – Это относилось к моему шипению – я закусила губу, потому что было действительно очень больно. – Ничего, потерпите, сейчас уже закончу. Мы же не хотим затек и флегмону, правда?

Надо признать, что работал Мажаров настолько тонко и профессионально, что мне даже не к чему было придраться ни как главному врачу, ни как пациентке. Наложив повязку, он посмотрел на Женю:

– Антибиотик добавим капельно, я сейчас в лист внесу.

– Зачем? – спросила я, и Мажаров повернулся:

– Затем, что врач здесь я, и мне виднее, правда? Будете спорить?

– Не буду. Скажите честно: что-то не так?

– Все лучше, чем я думал, так что не волнуйтесь. Юля сказала, вы ночью вставали?

Та-ак… а вот этого я не предусмотрела. Конечно же, все медсестры предупреждены и пристально наблюдают за мной, я об этом как-то не подумала.

– Да, захотела немного подышать.

– В следующий раз предупредите сестру. Для этого кнопка вызова существует. А если бы вы упали? Разойдутся швы, кровотечение – а оно будет повторное. Ну, что вы как ребенок, Аделина Эдуардовна!

– Я поняла, больше так не буду. Мне просто неудобно дергать персонал по таким пустякам.

– Персонал получает за это зарплату, а спать ночью на посту у нас, кажется, запрещено?

– Запрещено, – весело подтвердила Женя, двигаясь с каталкой к двери. – Мы и не спим. Так что смело вызывайте, Аделина Эдуардовна, мы и по коридору походим, и просто так на посту постоим – пациенты часто ночью так делают. – И она выплыла из палаты, а Мажаров остался.

– Ну, в самом деле, к чему эти геройства? – спросил он, придвигая стул к кровати и садясь. – Зачем вставала?

– Говорю же – воздуха захотелось. Матвей… а что ты слышал сегодня ночью в парке? – спросила я, и он пожал плечами:

– Да показалось, наверное. Так бывает, когда один на улице, а кругом тишина.

– Не думаю. Я тоже кое-что видела.

Он оживился:

– Ну-ка, ну-ка…

Я рассказала о луче света в подвале, и Матвей, подумав пару минут, произнес:

– Выходит, и мне не показалось. Как думаешь: что это могло быть?

– Представления не имею. Но начальник охраны должен все проверить, Анна к нему пошла. Кстати, еще раз извини за вчерашнее.

– Да я уже забыл, – отмахнулся Мажаров. – Ты лучше вот что скажи. Этот Одинцов… ну, представитель министерства – ему от тебя что нужно?

– Ты откуда это взял?

– Ну, зря, что ли, он вчера чуть дяде Славе глотку не передавил? – усмехнулся Мажаров. – Тебя, говорят, прямо к шлагбауму требовал.

Я лихорадочно соображала, что сказать, но тут мне несказанно повезло – Мажарова вызвали куда-то в отделение, и он выскочил из моей палаты.

Н-да, определенно Павел решил испортить мне жизнь, и это ему, похоже, вполне может оказаться по силам. Надо что-то срочно предпринять. Но, пока я думала, Одинцов, оказывается, действовал и появился в моих владениях с новой легендой и проверяющими из горздрава. Об этом мне сообщила прибежавшая Аллочка:

– Васильков в панике, спрашивает, что делать.

– А что делать? Пусть покажет все, что захочет увидеть проверяющий. Нам скрывать нечего.

– А этот… из министерства?

– Ну, проводи его сразу сюда, все равно ведь прорвется.

Алла ушла, а я вынула из тумбочки халат, кое-как надела его, собрала волосы и, подняв изголовье кровати, села и принялась ждать гостя.

Это не отняло много времени – Одинцов явился в сопровождении Аллы примерно минут через двадцать, в руках держал огромный букет роз – успел, видимо, забыть, что розы я не люблю. Очевидно, мой внешний вид не соответствовал той картине, что Павел нарисовал в своей голове, потому что на пороге он остановился и слегка побледнел:

– Боже мой, Деля…

– А что за фамильярности, господин Одинцов? – холодно произнесла я, давая понять неуместность этого возгласа в присутствии посторонних.

Павел опомнился, повернулся к Аллочке:

– Спасибо, дорогуша, дальше я сам.

Она нерешительно взглянула в мою сторону, и я кивнула – мол, иди, все нормально.

– Да, и попросите, чтобы нас не беспокоили, – начальственным тоном распорядился Одинцов.

– Не многовато на себя берешь? – поинтересовалась я, когда он закрыл дверь и приблизился к кровати, небрежно положив букет мне на колени.

– В самый раз. Что с тобой случилось? Я ночь не спал…

– Ой, какой ты нежный. Десять лет нормально спал, ничего не кололо, а тут прямо расчувствовался.

– Прекрати, – поморщился Павел, придвигая к себе стул.

– А что? Слушать неприятно?

– Деля, сейчас не об этом.

– Ты так и не понял, что ни сейчас, ни когда-либо в будущем я не хочу иметь с тобой ничего общего? Что за цирк ты вчера на воротах устроил?

– А как еще можно прорваться в твою крепость, скажи? Пришлось действовать всеми доступными методами, включая знакомого из полиции. Но хватит об этом, – он протянул руку, намереваясь взять меня за запястье, но я отдернула свою:

– Прекрати это.

– Хорошо. Скажи только, что случилось.

– К тебе это не имеет отношения. – Я машинально потрогала повязку на шее. – И я тебя очень прошу – не приезжай сюда больше.

– Деля, ты всегда была умной женщиной. Так прояви благоразумие и сейчас – ну, что плохого в том, что мы объединим усилия и станем вместе работать? – вкрадчиво заговорил Павел. – Я тебя в Москву заберу.

– Ой, надо же, какая честь. А я тебе что – чемодан? Захотел – забрал в Москву, не захотел – здесь оставил? Нет, дорогой, придется тебе обойтись без меня, у меня и тут все отлично.

– Дура! Да скоро у тебя ничего здесь не будет! – выпалил Одинцов и вздрогнул. – Ну, в том смысле – тебе расти надо, в науку уходить, а здесь что? Рутина.

Я отметила про себя и его оговорку, и его испуг, но вопросов задавать не стала, понимая, что это бесполезно. Одно ясно – Одинцов что-то знает, и это «что-то» напрямую связано с моей клиникой и с тем, что я рискую ее потерять, выплачивая долги моего драгоценного братца. Надо только понять, каким образом все это может быть связано в один клубок.

– В науку, говоришь… – протянула я, глядя мимо него в стену. – А ты, несомненно, вместе со мной в нее пойдешь, в науку-то? Прицепом только или, может, как в прошлый раз – локомотивом? Или еще вот богатая идея – можно меня в подвале закрыть, а самому мои идеи за свои выдавать. Хорошо придумала?