Последний койот - Майкл Коннелли

* * *

Босх приехал в офис доктора Хинойос раньше условленного времени и немного посидел в приемной. Когда стрелки на часах показали половину четвертого, он постучал в дверь и вошел.

Доктор Хинойос приветствовала его улыбкой. В это время дня солнце светило в окна ее кабинета, и она сидела за столом словно облитая солнечными лучами. Босх направился было к стулу у окна, но неожиданно передумал и сел слева от стола. Хинойос заметила этот маневр и погрозила ему пальцем, словно школьнику:

– Если вы думаете, что меня волнует, на каком стуле вы сидите, то сильно ошибаетесь.

– Думаете, я так думаю? Ну хорошо...

Он поднялся со стула и пересел на свое привычное место. Сказать по правде, ему нравилось сидеть у окна.

– Возможно, в понедельник я на сеанс не приду, – сказал Босх.

– Это почему же?

– Уезжаю. К понедельнику постараюсь вернуться, но могу и опоздать.

– Уезжаете, значит? А как же ваше расследование?

– Поездка – часть его. Я еду во Флориду, чтобы выследить детектива, который тридцать лет назад занимался этим делом. Вообще-то их было двое. Один умер, а второй переехал во Флориду. Я должен до него добраться.

– А позвонить ему вы не можете?

– Звонить не хочу. По телефону ему будет легче от меня отделаться.

Она согласно кивнула.

– Когда вы выезжаете?

– Сегодня вечером. Вылетаю прямым рейсом до Тампы.

– Гарри, вы хоть изредка в зеркало на себя смотрите? Вы выглядите как живой труп. Неужели нельзя провести эту ночь дома, а вылететь утром?

– Не могу. Я должен быть на месте до прихода почты.

– До прихода почты? Что это значит?

– Да так, ничего особенного. Вернее, это длинная история. Но как бы то ни было, я хочу попросить вас об одолжении. Мне нужна ваша помощь.

Доктор Хинойос некоторое время обдумывала его слова. Словно пыталась определить, как далеко может зайти в эти воды, не зная их реальной глубины.

– И что же вы хотите?

– Вы когда-нибудь занимались судебной экспертизой?

Она прищурилась и удивленно на него посмотрела, не понимая, к чему он клонит.

– Иногда мне привозят что-то для исследования или предлагают определить психический тип подозреваемого. Но вообще департамент предпочитает пользоваться услугами экспертов по контракту. Я имею в виду опытных экспертов-психиатров.

– Но на место преступления вы, надеюсь, выезжали?

– Увы, нет. Я обычно исследую фотографии с места преступления и на этом основании пишу заключение.

– Отлично.

Босх водрузил на колени свой портфель, открыл его, достал конверт с фотографиями, хранившимися в деле об убийстве его матери, и положил его на стол перед доктором Хинойос.

– Это фотоснимки из дела об убийстве, которым я занимаюсь. Я их, признаться, не смотрел. Не смог себя заставить. Но мне нужен человек, который мог бы заглянуть в этот конверт и дать мне отчет о его содержимом. Возможно, в этих снимках нет ничего особенно интересного, но я должен знать мнение по этому поводу компетентного человека. Видите ли, доктор, расследование, которое тридцать лет назад проводили эти два парня... Короче говоря, у меня сложилось впечатление, что они себя не слишком утруждали этим делом и расследования, по существу, не было.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея, Гарри, – покачала головой Хинойос. – И потом, почему вы выбрали именно меня?

– Потому что вы знаете, чем я занимаюсь. Кроме того, я вам доверяю. Сомневаюсь, что в этом деле я могу довериться кому-то, кроме вас.

– Вы обратились бы ко мне, если бы знали, что я не связана моральными обязательствами по отношению к вашей особе, а следовательно, могу рассказать об этом другим людям?

Босх пристально на нее посмотрел.

– Не знаю, – наконец произнес он.

– Я так и думала.

Она передвинула конверт на край стола:

– Давайте отложим это на некоторое время и вернемся к нашему сеансу. Мне необходимо обдумать этот вопрос.

– И все же возьмите эти снимки. Можете не давать по ним экспертного заключения. Просто взгляните, хорошо? Я хочу знать, что вы почувствуете, когда их увидите. Как психиатр и как женщина.

– Хорошо, я взгляну на них.

– О чем вы хотели бы поговорить сегодня?

– О том, что было не так с этим расследованием.

– Это профессиональный вопрос? Или вам просто любопытно?

– В связи с этим делом меня прежде всего интересуете вы. Скажу честно: вы меня беспокоите. Это расследование может быть для вас опасным – и в физическом, так сказать, плане, и в психическом. Ведь вы, насколько я понимаю, собираетесь сунуть нос в дела весьма могущественных людей. А меня поставили перед свершившимся фактом, в результате чего я оказалась в двойственном положении. Я знаю, чем вы занимаетесь, но почти не имею возможности вас остановить. Боюсь, вы меня обдурили.

– Я обдурил вас?

– Вы втянули меня во все это. Готова спорить на что угодно, что вы собирались показать мне эти снимки с той минуты, как рассказали об этом деле.

– Вы правы. Я действительно хотел показать вам эти снимки. Но не собирался вас обманывать. Я думал, что могу здесь говорить обо всем. Разве не вы сами мне об этом сказали?

– Хорошо. Положим, вы не ставили своей целью меня обмануть. Просто повели за собой, как козу на веревочке. Но я должна была это предвидеть. Выходит, сама виновата. Что ж, давайте двигаться дальше. Я хочу поговорить об эмоциональном аспекте того, что вы делаете. Хочу понять, почему для вас так важно найти убийцу через столько лет.

– Мне кажется, это очевидно.

– Я хочу, чтобы это было очевидным и для меня тоже.

– Я не могу облечь это в слова. Знаю только, что после смерти матери в моей жизни все изменилось. Мне, конечно, неизвестно, как обстояли бы мои дела, если бы ее у меня не отняли, но... с тех пор все, абсолютно все переменилось.

– Вы понимаете, что говорите и что это значит? Хотите вы этого или нет, но вы делите свою жизнь на две части. В первой части всегда присутствует ваша мать, и все, что с этим связано, вам представляется счастьем, хотя, я уверена, этот элемент человеческого бытия присутствовал в вашем тогдашнем существовании далеко не всегда. Вторая часть – жизнь без нее. Эта часть, как вам кажется, не оправдала ваших ожиданий, сложилась иначе, чем вам того хотелось, – иными словами, не удалась. Полагаю, вы долгое время были несчастливы, возможно, даже все это время. Романтические отношения, которые у вас недавно закончились, привнесли в вашу жизнь немного тепла и света, но, похоже, вы всегда были и остаетесь несчастным человеком.