Красная площадь - Эдуард Тополь

– А у Мигуна с ними в карты еще Света играла, рыжая, лет сорока. Кто такая?

– Ей-богу, не знаю. Не вру, век свободы не видать! Не знаю. Мне такой установки не было – колоть на какую-то Свету. Может, Черныху – так он не скажет, у него с начальством прямой контакт. Ну, где эта Люська-шалава! Чай остыл…

Светлов встал – все, что нас интересовало, он выяснил. На обратном пути в зале приема передач он снова попал в ароматы жареных «цыплят-табака», домашних пирогов и других деликатесов и подумал, что по иронии судьбы большая часть этих яств достанется не тем, кому их принесли, а их камерным раскольщикам, стукачам и наседкам.

10 часов 17 минут

Тарас Карпович Венделовский был маленьким, сухоньким стариком 72-х лет, который упрямо не хотел уходить на пенсию, и кабинет у него был ему под стать: заваленный какими-то старыми пожелтевшими папками, кодексами, инструкциями, кофеваркой, чайником, московскими баранками; в углу стояли валенки в глубоких резиновых галошах-чунях, на подоконнике, между рамами, – бутылка кефира, плавленые сырки и еще какие-то свертки, а в ногах у Венделовского оранжево светилась раскаленная спираль электроплитки, которую он включал здесь нелегально, втайне от нашего завхоза и пожарника.

– Шамраева – к городскому! – раздалось по селектору внутренней связи. – Игорь Иосифович, возьмите городской телефон! Вас из Института судебных экспертиз…

Я мысленно охнул – неужели Сорокин? решился? – взял телефонную трубку, произнес настороженно:

– Алло?

– Привет! – сказал веселый голос Алки Сорокиной. – К тебе в кабинет совершенно нельзя дозвониться! Где ты шляешься?

Я промолчал – ее голос звучал как-то странно весело, словно и не было моей утренней ссоры с Сорокиным.

– Слушай, тебя интересуют результаты экспертизы биологов по пуле? Или уже не интересуют? Орал – срочно, а сам не звонишь даже!

У меня перехватило дыхание – вот это да! Сорокин сам позвонить не рискнул, но рассказал о моей просьбе жене, а она… Ну, молодец!

– Интересуют, конечно! – сказал я сорвавшимся голосом, я еще не знал результатов экспедиции Светлова в Бутырскую тюрьму.

– Только учти: это под большим секретом! – начала Алка валять дурака – не передо мной, а перед тем третьим, который мог сейчас подслушивать наш разговор. – Я не имею права разглашать результаты экспертизы, пока не подписано заключение…

– Ладно, не тяни резину! Выкладывай! – подыграл я ей.

– Короче, я краем глаза видела, что группы крови не совпадают. У покойника была II группа, а на пуле следы от I. Выходит, он умер не от этой пули! Ты представляешь?!!

– Ясно, – сказал я. – Когда у них будет готово заключение?

– Ну, ты же знаешь, как у нас тянется. Сначала написал от руки, потом отдадут под машинку, потом пока все подпишут… Раньше обеда не жди. Потому я тебе и звоню.

– Спасибо. С меня поцелуй в обе щеки!

– Еще бы! – усмехнулась она.

– Алла, напомни Сорокину послать баллистов на Качалова, 36-А. Я еще в пятницу оставил заявку, вмеcте с вещдоками…

– Ладно, напомню. Пока!

Я послушал гудки отбоя и осторожно положил трубку на рычаг. Ха! Ай да Алка! Максимум, что ей грозит, если нас действительно подслушивали в КГБ, – нагоняй по служебной линии. Да и то – за что? Ну, перепутала цифру «II» с цифрой «I» – с кем не бывает? А Шамраеву позвонила, потому что он приказал: он ведь работает по специальному указанию Брежнева, у него в удостоверении написано, что все организации обязаны ему помогать… Так, спокойно. Что нужно сделать в первую очередь? Конечно, прикинуться, что меня этот факт взволновал чрезвычайно! И поэтому…

Я набрал номер приемной Андропова.

– Приемная Председателя, – тут же отозвался сухой мужской голос.

– Здравствуйте. Это из Прокуратуры СССР. Следователь по особо важным делам Шамраев. Мне нужно срочно попасть на прием к товарищу Андропову.

– По какому вопросу?

– Я веду дело о смерти Мигуна, и у меня сообщение экстренной важности.

– Хорошо. Когда Юрий Владимирович назовет время приема, мы вас найдем.

О, в этом я как раз не сомневался! Если им кто понадобится – они найдут. Я набрал телефон третьего отдела МУРа и услышал голос Ниночки:

– Третий отдел слушает…

– Пожалуйста, примите телефонограмму… – начал я, стараясь изменить голос. – За отличное несение оперативной службы присвоить Нине Макарычевой звание Героя Советского Союза…

– Ой! Это ты! А я правда начала уже писать в книге телефонограмм! Теперь из-за тебя зачеркивать придется!

– Не надо зачеркивать. Пиши дальше. Капитану Ласкину… Первое: прошу в 11.00 съездить в Институт судебных экспертиз и поторопить с заключением по группам крови. Второе: за отличное несение оперативной службы присвоить Нине Макарычевой…

– Ну, опять ты! – сказала она в сердцах. – Может, пообедаем вмеcте?

– Не знаю. Я позвоню. Пока, – я положил трубку и поудобней уселся в кресле напротив Венделовского – теперь я мог хоть целый час слушать его рассказ о пожаре в «России».

Рассказ старшего следователя по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР Тараса Карповича Венделовского

…Этот пожар возник не случайно. Сегодня, когда уже нет ни Мигуна, ни Папутина, я могу тебе сказать – это был не пожар, это была война между ними, между Мигуном и Папутиным. Я не знаю, как и где Папутин получил тогда разрешение создать при МВД новый Отдел внутренней разведки. Я знаю факты: с конца 1975 года весь 11-й этаж в западном крыле гостиницы «Россия» занял Отдел разведки МВД СССР. Они там устроили свой оперативный штаб и установили самую новейшую аппаратуру подслушивания и слежки – из Японии понавезли, из Америки, даже в Израиле что-то достали. По слухам, им Суслов помог с аппаратурой, но слухи я не проверял, а аппаратуру видел своими глазами и даже пользовался ею, когда вел дело узбекских торговцев наркотиками: ребята из Отдела разведки помогли выследить главаря шайки. Ну, и пока я там сидел у них на 11-м этаже, я понял, чем они занимаются, – это было эдакое гестапо при союзном МВД. Они установили слежку за всеми партийными и государственными руководителями, у них были досье на всех людей, мало-мальски близких к правительству. Я даже свою папочку видел, они мне сами показали, поскольку на ней две буквы стояло: «Б-О», то есть «без – опасен». Короче, – второе КГБ и только! И где?! В «России», которая, как ты знаешь, всегда была вотчиной ГБ, там стукач на стукаче и стукачом погоняет! Директор гостиницы Никифоров – бывший генерал КГБ. Еще бы! В «России» тьма иностранцев, за ними глаз нужен. Но кроме иностранцев, там и наших полно останавливается: со всех республик начальство, артисты, ученые и самые разные махинаторы, подпольные миллионеры, то есть вся эта шушера, которую сейчас гребут по «Каскаду». Теперь-то просачивается, что все они под зонтиком у Мигуна сидели, а тогда я это сам должен был раскапывать. Короче, я месяца через два после пожара понял: «Россия» была не только вотчиной КГБ, но и осиным гнездом левого бизнеса. Например, приезжает из Средней Азии так называемый «заготовитель леса» Рахимов и снимает в «России» сразу восемь люксов. В этих люксах – каждый день приемы, а попросту говоря – пьянки. И на этих пьянках гуляют чуть не весь Госплан, министерство лесного хозяйства, министерство путей сообщения и даже сама Галина Леонидовна Брежнева и ее дядя Яков Ильич, брат Леонида Ильича. А после таких «приемов» в Среднюю Азию составами катит дефицитный пиломатериал, и уходит там налево по спекулянтским ценам, и все участники операции наживают по миллиону. Там такие сделки делались! И по золоту, и по мехам, и по бриллиантам, и по иконам, и даже с импортными противозачаточными пилюлями! Ну, часть этих операций КГБ разоблачает – если к ним доля не поступает, а остальное – сам понимаешь… И вот именно в это осиное гнездо поселяется Папутин со своим новым Отделом разведки. Ну? Две силы, конфликт. А в мае 76-го Папутин выходит на крупнейшую спекулянтку бриллиантами, жену бывшего Первого секретаря ЦК Грузии Мжаванадзе. Сам Мжаванадзе в это время уже смещен, и если бы за него Брежнев тогда не заступился, грузинские чекисты его бы вообще за решетку упрятали. Еще бы! Когда председатель грузинского КГБ Шеварднадзе устроил в Тбилиси обыск на квартире этого Мжаванадзе, он там нашел слитки золота в виде свиней, коров и других животных весом по пять-шесть килограмм! Так что должность Первого секретаря ЦК – очень прибыльная работа, как видишь. Но это я так, к слову. А главные ценности все-таки от Шеварднадзе ускользнули – жена этого Мжаванадзе успела смыться в Москву с чемоданом бриллиантов и поселилась, не больше не меньше, как на квартире у своей подруги Галины Брежневой. А муж ее, Василий Мжаванадзе, живет на подмосковной даче брата Брежнева Якова.