Нисхождение - Патриция Хайсмит

Ина, по-прежнему наклонившись к зеркалу, тоже тихонько рассмеялась.

— Он сказал, что сам бы ничего не смог при таких обстоятельствах.

— Он гомик, верно?

— Да. Я же говорил тебе. А что, это так заметно? Мне так не кажется.

— О, женщина всегда это чувствует.

«Потому что гомосексуалисты не выказывают к ним интереса», — подумал Ингхэм.

— Чем ты занималась сегодня с НОЖем?

— С кем?

— С НОЖем. Нашим Образом Жизни. Адамсом.

— О, мы ездили в Картаж. Полюбоваться Сиди… как дальше?

— Сиди-Бу-Зид.

Она повернулась от зеркала, улыбаясь.

— Он и вправду очень много знает. Из истории и о прочих вещах. А кофейный домик в Сиди просто сказочный! Тот, что наверху.

— Да. Где все возлежат на циновках, как в Греции. Я надеюсь, что НОЖ оставит и мне хоть что-нибудь интересное, чтобы я мог показать тебе.

— Не будь глупым. Я приехала сюда не для того, чтобы заниматься туризмом. Я приехала повидаться с тобой. — Она пристально смотрела на него; и хотя она не бросилась ему на шею, для него это значило куда больше, чем если бы она его поцеловала.

Она была женщиной, на которой он собирался жениться, подумал Ингхэм. И жить с нею до конца своей жизни. Ингхэм уже намеревался нарушить возникшее молчание, становившееся невыносимо значимым, и извлечь на свет божий позабавившее его письмо, когда она неожиданно спросила:

— Кстати, а эта история с Абдуллой — правда? Его действительно убили неподалеку от отеля?

— Не знаю. Насколько мне известно, никто ничего толком не знает.

— Но Фрэнсис утверждает, что ты слышал крик. Он говорит, кричали на твоей террасе.

Упоминал ли НОЖ о захлопнувшейся двери? Вполне вероятно. Наверное, разболтал, что французская пара из соседнего бунгало слышала, как кто-то упал, а потом хлопнули дверью.

— Да, я слышал. Но ведь было два часа ночи. Темно.

— И ты не выглянул?

— Нет.

Она смотрела на него вопросительно:

— Это любопытно, ведь с той ночи араб исчез. Ты считаешь, что его убили другие арабы?

— Кто знает? Абдулла не пользовался любовью своих соотечественников. Подозреваю, что в драке они способны на все. — Ему захотелось рассказать ей об арабе с перерезанным горлом, но он передумал, потому что не хотел ее шокировать. — Я видел довольно неприятное происшествие как-то ночью возле «Кафе де ла Плаж». Один из арабов здорово набрался. Его выставили за дверь, и он долго стоял на песке, неподвижно уставившись взглядом на дверь с таким угрожающим видом, как если бы собирался достать этого парня даже из-под земли. Никогда не забуду его застывшего взгляда.

Долгое молчание Ины угнетало его. Допустим, она узнает правду, подумал он, например от Иенсена. Тогда в ее глазах он окажется трусом и лжецом. Ингхэм едва не поддался порыву рассказать ей всю правду. Неужели она столь ужасна?

— Ты выглядишь обеспокоенным.

— Нет, — возразил он.

— Как тебе сегодня работалось?

— Хорошо, спасибо. Мне очень понравились новые циновки.

— Какой смысл жить аскетом? Послушай, милый, если этого араба разорвали на куски или сделали еще что-то в этом роде, не бойся, я не упаду в обморок. Мне доводилось слышать о расчленении тела и прочих зверствах и раньше. Именно это случилось с ним?

— Я не видел, кто это был, Ина. А парни из отеля ни за что не скажут, что они сделали с ним. Возможно, Адамсу известно нечто большее. — Слабая надежда, что ему удалось усыпить ее подозрения, слегка успокоила его. — Пойдем. Я обещал Иенсену зайти за ним.

На своей улочке он выскочил из машины и подбежал к дому. Он опаздывал минут на десять, хотя знал, что Иенсен не станет сердиться и, скорее всего, даже не заметит этого. Ингхэм покричал ему со двора, и Иенсен сразу же спустился вниз.

— Ина считает, что ты не слишком-то разговорчив. Так что постарайся сегодня быть немного полюбезнее, — попросил его Ингхэм.

Они отправились в «Кафе де ла Плаж», где тоже можно было выпить скотч. Иенсен заказал свой букхах. Ина попробовала и не одобрила этот напиток. Ингхэму показалось, что сегодня вечером на него смотрели более пристально, чем обычно. Или это потому, что он пришел с красивой женщиной? Иенсен, казалось, не замечал любопытных взглядов присутствующих. Только пухлый молодой бармен, который уже хорошо знал Ингхэма, приветливо улыбался им.

— Вам у нас нравится, мадемуазель?… Вы надолго к нам? — обратился бармен к Ине по-французски. — Вам здесь не слишком жарко?

Они находились у стойки бара.

Ине, кажется, понравилось дружелюбие бармена.

Во время ужина у Мелика Иенсен, сделав над собой усилие, принялся расспрашивать Ину о ее жизни в Нью-Йорке и о ее семье. Она упомянула двух славных тетушек, одну вдову, а вторую никогда не бывавшую замужем, которые жили вместе и по воскресеньям приезжали погостить. Она рассказала ему о своем брате Джои, не углубляясь в его болезнь и говоря больше о его картинах.

— Я постараюсь запомнить его имя, — сказал Иенсен.

Ина пообещала прислать ему каталог последней выставки брата, и Иенсен дал ей свой адрес в Копенгагене, на случай, если его уже не будет в Хаммамете, когда она надумает выслать его.

— Это адрес моих родителей, у меня пока нет своей квартиры, — пояснил Иенсен. — Я буду поддерживать связь с Ингхэмом в том случае, если уеду.

— Я на это надеюсь, — быстро сказал Ингхэм. — Несомненно, я уеду раньше тебя.

Ингхэму вовсе не хотелось лишаться компании Иенсена. Ингхэм посмотрел на Ину, наблюдавшую за ними обоими. Какая-то она сегодня странная, решил Ингхэм. Даже скотч не помог ей расслабиться.

— В Копенгагене вы вернетесь к своей работе? — спросила Ина.

— Иногда я пишу декорации к спектаклям. У меня это неплохо получается. Но я счастливчик, моя семья выделяет мне каждый месяц небольшую сумму. — Он пожал плечами. — Они ничего не отрывают от себя. Это все равно мое по наследству и никому не в тягость. — Он улыбнулся Ингхэму. — Я скоро увижу, что за свежая кровь вольется в нашу неугомонную маленькую семью.

Ингхэм улыбнулся. Он понимал, что с отъездом Иенсена и Ины и с практически законченной книгой, которую останется только отредактировать и начисто перепечатать, ему будет страшно одиноко. И все же ему не хотелось думать о том дне, когда он должен будет уехать отсюда. Если, разумеется, ему не удастся спланировать что-либо вместе с Иной. Возможно, их совместное возвращение в Нью-Йорк. Они могли бы пожениться, могли бы вместе подыскивать жилье для них. (Его апартаменты тесноваты для двоих.) Нет никакой необходимости все время жить на Бруклин-Хиллз и присматривать за Джои, подумал Ингхэм. На этот счет можно будет что-то придумать.