Последняя осень. Буря - Дарья Пырх

Маша, шокированная его словами, поплелась следом. Мысли испарились, она почувствовала себя пустой оболочкой. Одно радовало: никакой кошмар не расстроил бы ее сильнее, чем случившееся. Она смутно помнила, как дошла, вяло попрощалась с Марком, легла в кровать и задремала. Хоть в чем-то ей повезло: обошлось без сновидений.

* * *

Утро четверга выдалось хмурым. Лес стал сизым, снег будто посерел, а солнце выкатилось на дымчато-голубое небо лишь для вида, не удостоив землю яркими лучами. Пока соседки собирались, Маша считала трещины на потолке, иногда вспоминала ночные события и стискивала одеяло.

— Надеюсь, сегодня приедет бригада и мы поедем домой, — бодро проговорила Ангелина, разминаясь.

— Вряд ли, — возразила Динара. — «К пятнице» — понятие растяжимое.

Ее прервал крик, полный боли. Маша обернулась, посмотрела на Эмилию. Миловидное лицо покрывали красные точки.

— Прыщи, — взвизгнула Эмилия и, схватив тональный крем, лихорадочно нанесла на кожу. — У меня их не было с тринадцати лет. Боже, зря пила на ночь, еще и вся отекла. Какой стыд.

— Не преувеличивай, — отозвалась Ангелина. — Ты прекрасно выглядишь.

Эмилия хмыкнула и закашлялась, затем проворчала:

— Голова раскалывается, еще и акне. Чем я провинилась?

— Ты вчера перенервничала, — сказала Динара. — Стресс всегда бьет по организму.

Эмилия разразилась проклятиями в адрес того, кто мухлевал с указателем на доске Уиджи, высыпала на кровать содержимое косметички и принялась маскировать несовершенства. Ангелина попыталась ее утешить, но сделала лишь хуже. Динара, заметив апатичность Маши, спросила:

— Что с тобой? Заболела?

— Нет. Просто не хочу вставать.

— Принести тебе завтрак?

Маша кивнула, поблагодарила за заботу и занялась более важным занятием — исследованием стены. Вскоре девушки удалились. Одиночество подтолкнуло к самокопанию. Ее будто швырнуло под толщу воды, на самое дно, выбраться с которого не представлялось возможным.

Немного погодя пришла Динара и протянула кривую пластиковую тарелку с овсянкой, сказав:

— Еды опять стало меньше. Леонид злится, обвиняет Мишу в обжорстве, тот отнекивается. Но есть и позитивные новости. На улице потеплело. Кирилл, Миша и наш деревенский Шерлок расчистят дорогу. Если повезет, к вечеру выберемся на шоссе.

Маша села, подоткнув подушку под спину, поводила корявой ложкой по переваренным хлопьям, отозвалась:

— Аппетит пропал. Позже поем.

Подруга окинула ее внимательным взглядом, уверенно произнесла, будто поставила диагноз:

— Что натворил Бортников?

— Ничего, — глухо произнесла Маша.

— Брось, интуиция никогда меня не подводит, а сейчас вопит: «Нищий алкаш-наркоман снова накосячил».

— Ты неисправима. У него есть деньги и нет зависимости от веществ.

— Попалась, — хитро хмыкнула Динара. — Раз тебя не смутили другие факты, значит, дело точно в нем.

Маша криво усмехнулась, поведала о неудавшемся воссоединении.

— Столкнешь его с лестницы? — серьезно произнесла Динара. — Если следаки докажут, что Вика прикончила Глеба, будет убийство двух бывших.

— Ты умеешь утешать, — хмыкнула Маша.

— Просто советую разные варианты, — улыбнулась та. — Тебе необходимо отвлечься, у меня как раз есть идея. Поищем фотографии в сборниках, проследим за рыжим, потом погуляем.

Маша недоуменно уставилась на Динару, спросив:

— Какой смысл? Мы же скоро уедем.

— Зависит от погоды, — лаконично произнесла та, но в голосе звучала тревога. — Если будет снегопад, начнется ледяной дождь или понизится температура, нам придется ждать строителей. Нужно чем-то занять время.

Маша сдалась, выползла из уютного безопасного кокона в жестокий мир. Покончив со сборами, она отправилась в общий зал, попутно смеясь над коварными планами.

— Можно приманить Женю на пиво, загнать в ловушку и не выпускать, пока не сознается, — произнесла Динара с видом злодейки из мультфильмов.

— Это незаконное лишение свободы.

— Иногда Уголовный кодекс слишком суров, — с напускной грустью ответила та. — Ладно, отнимем у него самое дорогое — фляжку.

— Если похитим тайно, будет кража, если он увидит нас или рядом окажутся люди — грабеж, — проговорила Маша. — Хотя зачем мелочиться? Совершим разбой: возьмем ножи, станем угрожать, заберем имущество силой.

— Нет, фляжка слишком дешевая, на срок не тянет, — возразила Динара. — Тем более наша цель — выведать информацию, а не похитить вещь.

— Наконец-то пригодились задачки по уголовному праву, — хмыкнула Маша. — Помнишь ту, в которой дачники поймали вора, раздели и посадили на муравейник?

— Такое не забудешь, — с брезгливостью кивнула Динара. — Особенно про то, как парень пытался убить девушку, и его действия расписывали на целый абзац: «Душил проводом, лупил бетонной плитой, резал вены, избивал, поджигал, обливал кислотой, потом устал и вызвал скорую». Что было в голове человека, который составлял сборник?

— Зато нескучно.

Динара фыркнула, но потом скривилась:

— Фу, вспомнилась мерзкая статья, где был случай из судебной практики, когда один неадекват напился, убил соседа, расчленил труп, пожарил сердце с капустой. Там еще цитировали его показания, где он детально рассказывал о вкусе блюда. Я в тот день как раз готовила бигус. Меня чуть не вырвало.

Мимо промчалась позеленевшая Эмилия. Подруги замерли посреди коридора, увидев, как соседка зажала рот ладонью и скрылась в ванной. Взволнованно переглянувшись, они поспешили к ней, предложили помощь, но та отказалась и смущенно попросила их уйти. Динара помрачнела, однако не стала спорить, и они направились в холл.

Маша вяло поприветствовала Женю, расположилась поодаль. Он как ни в чем не бывало пошутил, безучастно полистал страницы фотоальбома и посетовал на скуку, будто накануне не притворялся киношным психопатом. Теперь в поведении сквозили неестественность и чрезмерное дружелюбие.

Маша потратила больше часа, чтобы рассмотреть снимки в пухлом ежегоднике, но когда глаза начали слипаться, не выдержала и пробормотала:

— Вы уверены, что здесь будет фото Толика? Как он связан с Юрой? Почему Глеб ими интересовался?

— Может, это жертвы педофила? Например, в «Буре» работал извращенец. Такие всегда липнут к детям: устраиваются в школы, спортивные секции, летние лагеря и прочие места, где могут свободно лезть к ребенку, — с отвращением добавила Динара и указала на страницу сборника: — Некоторые карточки подписаны. Найдем среди них Юру Воробьева, поймем, как он выглядел, потом сложим все кадры с тем физруком, который стоял рядом с Толей. Мужик, скорее всего, и был убийцей, не зря же Глеб носил его снимок. Уверена, где-нибудь есть совместное фото преступника и еще живого Юры. Это подтвердит, что они тесно общались.

— Очень сумбурно, — зевнул Женя.

— Вдруг их случайно засняли? — нахмурилась Маша. — Например, во время зарядки или соревнований. К тому же, чтобы обвинять, нужны доказательства. Тебе не кажется странным, что Волгин так методично разбирал дело Воробьева? Составил огромный документ, наведался сюда, даже попытался поговорить с отцом Игоря. В городе полно более страшных и известных историй. Почему именно это особенное?

— Из-за атмосферного места? — встрял Женя.

— Или сохранились улики? — отозвалась Динара.

Маша вынула из папки Волгина прозрачные файлы.

— Бумажный