Ночная тьма - Агата Кристи

В заброшенном карьере с другой стороны холма нашли телостарой миссис Ли. К тому времени она уже была мертва несколько дней. Там ипрежде бывали несчастные случаи, а потому давно твердили, что карьер следуетобнести забором, но разговоры так и остались разговорами. Коронер вынесвердикт: смерть от несчастного случая, и деревенской администрации былорекомендовано незамедлительно огородить карьер. В коттедже миссис Ли поддосками обнаружили триста фунтов стерлингов в однофунтовых купюрах.

В постскриптуме майор Филпот добавил: «Вы будете огорчены,но должен сообщить, что вчера на охоте погибла, упав с лошади, КлодияХардкасл».

Клодия погибла? Не может быть! Какой ужас! Не прошло и двухнедель, как второй человек погибает, упав с лошади. Неужто бывают такиестранные совпадения?

Не хочется останавливаться на том времени, которое я провелв Нью-Йорке. Я чувствовал себя инопланетянином, задыхающимся в чуждой мнеатмосфере. Я постоянно был начеку, боясь что-то не то сказать или сделать. ТойЭлли, которую я знал и которая принадлежала мне, больше не существовало. Онапревратилась в американку, наследницу огромного состояния, окруженную друзьями,знакомыми и дальними родственниками, в представительницу клана, прожившего вШтатах уже пять поколений. Как яркая комета, она пролетела над моей страной инадо мной. А потом вернулась к себе домой, чтобы быть похороненной рядом сосвоей родней. Что ж, так оно и лучше. Мне было бы очень тяжко, если бы оналежала на аккуратном маленьком кладбище у подножия заросшего соснами холма наокраине деревни. Да, мне было бы куда тяжелее.

«Вернись туда, где твой дом, Элли», — сказал я про себя.Время от времени мне вспоминалась песенка, которую она любила петь, подыгрываясебе на гитаре. Я видел ее пальцы, ласково пощипывающие струны:

Темной ночью и чуть свет

Люди явятся на свет.

Люди явятся на свет,

А вокруг — ночная тьма.

И одних ждет

Счастья свет…

«Все верно, — думал я. — Тебя действительно ждал Счастьясвет — на Цыганском подворье. Только он быстро погас. Ты вернулась туда, где,быть может, у тебя не было столько света, где ты не была счастлива. Но зато тыдома, среди своей родни».

И вдруг в моей голове мелькнуло: «А где буду покоиться я,когда придет мой черед умереть?»

На Цыганском подворье? Возможно. Моя мать приедет навеститьмою могилу — если, конечно, сама к тому времени не умрет. Но я почему-то не могпредставить свою мать мертвой. Легче было думать о собственной смерти. Да, онаприедет и увидит мою могилу. И ее строгий взгляд вряд ли смягчится. Но хватитдумать о ней. Я вовсе не хочу о ней думать. Не нужна мне она, не хочу еевидеть.

Нет, это не правда. Дело вовсе не в том, хочу или не хочу яее видеть. Дело в том, что, когда она смотрит на меня, ее глаза видят менянасквозь, и мною овладевает страх. «Матери, они все чуют! — думал я. — Нопочему они непрестанно следят за своими детьми? И почему они уверены, что знаюто детях все? Ничего они не знают! Ничего! Она должна гордиться мною, радоватьсяза меня, радоваться, что я достиг таких высот. Она должна…» Я с трудом заставилсебя отвлечься от этих мыслей.

Сколько времени я в Штатах? Почему-то я был не в состояниивспомнить. Казалось, будто я сто лет брожу среди людей, которые следят за мнойс фальшивой улыбкой на губах и враждебностью во взгляде. Каждый день я твержусебе: «Я должен через это пройти. Я должен через это пройти, и тогда…» Вот этидва последних слова и были мне надеждой. Я твердил их и твердил. По несколькораз в день. И тогда… В этих словах таилось мое будущее. Я твердил их так же,как когда-то повторял два других слова: я хочу…

Все лезли из кожи вон, стараясь угодить мне, потому что ябыл богат! Согласно условиям завещания Элли, я стал сказочно богатым. К этомунелегко было привыкнуть. У меня были капиталы, о которых я и понятия не имел:акции, ценные бумаги, недвижимость, — и не знал, что со всем этим делать.

Накануне моего возвращения в Англию у меня состоялся долгийразговор с мистером Липпинкотом. Я даже в мыслях не позволял себе называть егоиначе. Он так и не стал мне дядей Эндрю. Я сказал ему, что намерен забрать уСтэнфорда Ллойда ту часть капитала, которая находится под его опекой.

— Вот как! — На его обычно бесстрастном лице взлетели вверхколючие брови. Он взглянул на меня хитрыми глазками, и я стал отчаянносоображать, что означает это его «вот как!».

— По-вашему, я напрасно хочу это сделать? — забеспокоился я.

— У вас есть для этого основания, я полагаю?

— Нет, — ответил я, — никаких оснований у меня нет. Мноюруководят исключительно эмоции. Надеюсь, я могу быть с вами откровенным?

— Обещаю вам, что этот разговор останется между нами.

— Ладно, — кивнул я. — По-моему, он мошенник.

— Ага. — Вид у мистера Липпинкота был явно заинтересованный.— Что ж, вполне, возможно, что ваше чутье вас не подводит.

Теперь я знал, что был прав. Стэнфорд Ллойд жульничал сакциями Элли, капиталовложениями и всем прочим. Я подписал доверенность ивручил ее Эндрю Липпинкоту.

— Вы согласны, — спросил его я, — взять все на себя?

— Что касается финансовых дел, — ответил мистер Липпинкот, —тут можете полностью мне доверять. Буду делать все, что в моих силах. Не думаю,что вы разочаруетесь во мне.

Интересно, что он хотел этим сказать? А что хотел, я несомневался. По-моему, он давал мне понять, что я ему не нравлюсь и никогда ненравился, но, поскольку я был мужем Элли, он готов всячески мне помогать. Яподписал все нужные бумаги. Он спросил, каким видом транспорта я возвращаюсь вАнглию. Лечу? Нет, сказал я, не лечу, а плыву.

— Мне хочется побыть некоторое время наедине с самим собой,— объяснил я. — Морское путешествие, надеюсь, пойдет мне на пользу.

— И где же вы собираетесь жить?

— На Цыганском подворье, — ответил я.

— Ага. Значит, вы решили жить там?

— Да, — подтвердил я.

— А я-то думал, что вы намерены продать это поместье.

— Нет, — ответил я, и мое «нет» прозвучало чуть резче, чемследовало. Я вовсе не собирался расставаться с Цыганским подворьем. Цыганскоеподворье было частью той мечты, какую я лелеял еще с юности.

— Кто-нибудь присматривает за домом, пока вы здесь, вШтатах?

Я ответил, что поручил это Грете Андерсен.

— А, да, — отозвался мистер Липпинкот. — Грете. По тому, какон произнес «Грете», было очевидно, что он имел в виду нечто особое, но я нестал ловить его на слове. Если она ему не нравилась, то это его дело. Он всегдаее недолюбливал. Наступило какое-то неловкое замешательство, и я решил, что мнеследует что-то сказать.