Пассажир из Франкфурта - Агата Кристи

– А что вы думаете по поводу темы разговора? – спросилподозрительный Джим Брюстер. – Что вы скажете?

– Я по-прежнему буду осторожным, – ответил сэр Стэффорд. –Вы будете больше мне доверять, если я не стану выражаться необдуманно. Так чтомы прекрасно можем поговорить, выключив воду в ванной.

– Закрой воду, Джим, – приказал Клифф Бент.

Джим неожиданно улыбнулся и повиновался. Стэффорд Найвыдвинул ящик стола и достал дудочку.

– Я еще не вполне с ней освоился, – сказал он, поднес дудкук губам и заиграл мелодию.

Вернулся хмурый Джим Брюстер:

– Это еще что? Мы что, собираемся устроить здесь идиотскийконцерт?

– Заткнись, – оборвал его Клифф Бент. – Невежда, ты ничегоне понимаешь в музыке.

Стэффорд Най улыбнулся.

– Я вижу, вы разделяете мое увлечение музыкой Вагнера, –сказал он. – В этом году я был на Фестивале молодежи и в полной мере насладилсяконцертами.

Он снова наиграл тот же мотив.

– Я этой мелодии не знаю, – сказал Джим Брюстер. – Это можетбыть Интернационал, или «Красное знамя», или «Боже, царя храни», или«Янки-дудл», или «Звездный флаг». Что это, черт побери?

– Это мотив из оперы, – объяснил Кетелли, – и закрой рот. Мызнаем все, что нам нужно знать.

– Зов рожка юного героя, – пояснил Стэффорд Най. Он выбросилвверх руку в быстром жесте, который раньше означал «Хайль Гитлер», и очень тихосказал: – Новый Зигфрид.

Все трое встали.

– Вы совершенно правы, – сказал Клиффорд Бент. – Я думаю,нам всем следует вести себя очень осторожно.

Они обменялись рукопожатиями.

– Мы рады, что вы будете с нами. Один из тех, ктопонадобится этой стране в будущем, ее великом будущем, я надеюсь, –первоклассный министр иностранных дел.

Стэффорд Най проводил их до дверей и постоял, глядя, как онивошли в лифт.

Он странно улыбнулся, закрыл дверь, кинул взгляд на часы настене и устроился в удобном кресле – ждать…

Его мысли вернулись к тому дню, неделю назад, когда он иМэри-Энн разными рейсами вылетали из аэропорта Кеннеди. Они стояли и никак немогли начать разговор. Первым нарушил молчание Стэффорд Най:

– Как вы думаете, мы с вами когда-нибудь встретимся?

– Почему нет, разве есть какие-то препятствия?

– Я думаю, препятствий полно.

Она посмотрела на него и тут же отвела взгляд.

– Приходится расставаться. Это часть работы.

– Работа! Для вас всегда существует только работа, да?

– Так нужно.

– Вы – профессионал, я – лишь любитель. Вы… – Он прервался.– Кто вы? Что вы? Я ведь этого так и не знаю, не правда ли?

– Да.

Он посмотрел на нее и увидел в ее глазах грусть, почти боль.

– Значит, мне придется… не знаю… Вы считаете, я должен вамдоверять?

– Нет, вовсе нет. Это одна из тех вещей, которым научиламеня жизнь. Никому доверять нельзя. Помните это, помните всегда.

– Значит, таков ваш мир? Мир недоверия, страха, опасности?

– Я хочу остаться в живых, и я жива.

– Я знаю.

– Я хочу, чтобы и вы остались в живых.

– Я доверился вам – во Франкфурте…

– Вы рисковали.

– Рискнуть стоило. Вы знаете это не хуже меня.

– Вы имеете в виду, потому что…

– Потому что теперь вы меня знаете. Ну вот… Объявляют мойрейс. Наша дружба, которая началась в аэропорту, суждено ли ей закончитьсяздесь, в другом аэропорту? Куда вы летите? Чем будете заниматься?

– Тем, чем должна заняться. В Балтиморе, в Вашингтоне, вТехасе. Буду делать то, что мне поручили.

– А я? Мне-то ничего не поручили. Я должен вернуться вЛондон, и что мне там делать?

– Ждать.

– Чего ждать?

– Предложений, которые вы почти определенно получите.

– А что я должен делать дальше?

Она улыбнулась той веселой улыбкой, которую он так хорошознал:

– Будете играть по слуху. Вы сами догадаетесь, что следуетделать. Вам понравятся люди, которые к вам придут. Их тщательно отберут. И намочень важно знать, кто они такие.

– Мне пора. Прощайте, Мэри-Энн.

– Auf Wiedersehen.[4]

В лондонской квартире зазвонил телефон. Исключительноудачный момент, подумал Стэффорд Най. Звонок прервал его воспоминания как раз вмомент их прощания.

– Auf Wiedersehen, – пробормотал он, поднимаясь с кресла,чтобы снять трубку. – Пусть будет так.

Он услышал голос и тотчас же узнал его по присущей емухрипотце.

– Стэффорд Най?

Он выдал требуемый ответ:

– Нет дыма без огня.

– Мой доктор настаивает, чтобы я бросил курить. Бедняга, –сказал полковник Пайкавей, – лучше бы ему отказаться от этой мысли. Новостиесть?

– О да. Мне обещано тридцать сребреников.

– Проклятые свиньи!

– Да-да, не волнуйтесь.

– И что вы ответили?

– По совету моей старой тетушки я сыграл им на дудочке мотивЗигфрида. Все прошло замечательно.

– Это просто безумие!

– Вы знаете песню «Хуанита»? Мне тоже следует ее выучить,вдруг понадобится.

– Вы знаете, кто такая Хуанита?

– По-моему, да.

– Хм, интересно… В прошлый раз я слышал о ней в Балтиморе.

– Как там ваша греческая девушка, Дафна Теодофанос?Интересно, где она теперь?

– Сидит где-то в аэропорту в Европе и, может быть, ждет вас.

– Большинство европейских аэропортов, кажется, закрыты,потому что они либо взорваны, либо так или иначе повреждены. Взрывчатка,бандиты, бурное веселье.