Мы из российской полиции - Алексей Макеев

– Лева, ты чего там загнул-то? – иронично прищурился Крячко.

– А хрен его знает… – Лев пожал плечами. – Про аллаха, помню, орал, чтобы сбить их с толку. А что еще… Убей – ничего не помню!

Тем временем ударившийся в предположения полицейский выдвинул версию того, что к этому событию могли быть причастны те самые трое русских, которые уже изрядно «засветились» в Лондоне и которые неделю назад бесследно исчезли, в связи с чем российское посольство уже несколько раз обращалось к британским властям с официальными запросами. По поводу одного из исчезнувших – мужа звезды российского театра Марии Строевой, известного московского сыщика Льва Гурова его супруга делала в Скотленд-Ярд персональный запрос.

– …Как вы помните, именно эти трое русских отвели угрозу гибели от десятков людей, находившихся в отеле «Британское содружество», – продолжал размышлять вслух констебль, поправляя форменный головной убор. – Можно предположить, что русские решили таким образом сквитаться с исламистами за их теракт в отеле и когда-то имевшие место взрывы домов в крупных российских городах.

– Вам уже удалось установить организаторов и исполнителей теракта в «Британском содружестве»? – раздался из-за кадра голос телекорреспондента.

– Гм-гм!.. – Глаза констебля забегали, но он поспешил взять себя в руки. – Мы уже вышли на след террористов, и он – это я могу сказать абсолютно уверенно – ведет именно к «Центру единства правоверных». Однако случившееся с «Центром» лишает возможности найти ответы на многие из интересующих нас вопросов.

– Выкрутился! – глядя на телеэкран, от души рассмеялся Гуров, качая головой.

– Да-а-а, парни, по совести сказать, если бы вы были не гражданами России а, скажем, американцами, не миновать бы вам высшей британской награды – ордена Подвязки, – внешне совершенно серьезно, но с искорками смеха в глазах и ироничной задумчивостью констатировал Смирнов. – Произвели бы вас тогда в рыцарское достоинство и звали сэрами… Но русские, как известно, не чета англосаксам, поэтому нам, как второму европейскому сорту – если даже не третьему! – такие почести не положены, что называется, по определению.

– А они нас, что, вторым сортом считают? Ко-о-о-злы!!! – гневно фыркнул Станислав.

– Ну, не все, конечно… Но тутошний «отстой» мнения именно такого. Так вот, получите вы дома свои штатные выговоры за ничем не оправданное опоздание из этой командировки, на чем ваше «награждение» и закончится, – не выдержав, рассмеялся он.

– А то нам это в диковину?! – тоже смеясь, отмахнулся Гуров.

Один лишь Стас, сохранив задумчивую серьезность, некоторое время размышлял над сказанным Алексеем Юрьевичем. Судя по выражению его лица, услышанное подвигло его на весьма глубокие размышления.

– А вот что это за орден такой? – недоуменно морща лоб, поинтересовался он. – Слышал, что такая штука есть, но вообще даже не представляю, какой он из себя и почему так называется.

– Самое смешное, что насчет учреждения этого ордена баек полным-полно, а толком все равно никто не знает, – Смирнов чуть развел руками. – Рассказывают, будто Эдуард Третий, который, кстати, развязал с французами Столетнюю войну, на балу увидел, как у его фаворитки, графини Солсбери, во время танца потерялась синяя бархатная подвязка с драгоценностями. Он ее поднял и привязал себе под левым коленом. Кое-кто из вельмож захихикал, но король на них прикрикнул: «Позор тому, кто плохо об этом подумает!»

– Перестали? – многозначительно уточнил Лев. – В смысле, хихикать?

– Наверняка! – Алексей Юрьевич невозмутимо кивнул. – Попробуй, похихикай, если после этого запросто можешь познакомиться с таким милым заведением, как Тауэр. И с той поры за особые заслуги и верность королю стали награждать орденом Подвязки. Значит, помимо собственно ордена – серебряной звезды с красным Георгиевским крестом на груди, – есть золотой медальон на ленте со святым Георгием. Ну и, собственно, сама подвязка – лента из синего бархата с вышитым золотом девизом: «Да будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает». Ее положено носить под левым коленом поверх белого трико.

– Ни хрена себе! – Крячко недоуменно покрутил головой. – Я что, баба, что ль, белое трико носить? Еще бы приказали надеть белые колготки – тогда вообще был бы полный отпад. Не-е… Чего-то мне не хочется ни в английские лорды, ни в сэры, ни в пэры. Лучше я останусь российским о-пэром…

На столь бурную реакцию Стаса его собеседники отреагировали дружным смехом, представив его в старинном английском наряде, с синей подвязкой поверх белых колготок.

– Ладно, парни, давайте-ка обсудим наши текущие дела. Надо бы обдумать, как нам вернуться из небытия, – уже совершенно серьезно заговорил Смирнов. – Нас ведь сейчас формально вообще нет в природе. Надо найти способ, так сказать, «материализоваться». Какие будут предложения?